Звезды над Заимкой

I. Утро.

 

Деревня пряталась в предрассветном тумане. Тут и там из влажной дымки выглядывали  верхушки елей да коньки крыш.  Пронзительно скрипнула калитка, выводящая на лужайку за домом, до сих пор называемую соседским покосом.  Луговая трава, так и  не кошенная ни разу за все лето, с первых шагов смочила  джинсы и футболки. Приходилось придерживать стебли рукой, чтобы не вымокнуть совсем.

 

 Несмотря на то, что Коля и Филя старались идти как можно тише по узенькой тропинке среди сныти и дягиля, им не удалось проскользнуть незаметно. С крыльца покинутого дома раздался резкий крик

 

- Коля-а-а… Не ту корзинку взя-ал, сейчас же вернись. Я дам тебе другу-ую.

 

- Ба-а, я другую не возьму. – Голос у Коли к этому лету приобрел басовитость, да и сам он вырос необычайно, обогнав Филю на полторы головы.

 

 Сейчас он встряхнул кузовок на веревочных лямках  за спиной, взглянул на брата, и ребята припустили что есть силы среди мокрой травы через луг.

 

Кузовок – это по-старинному. В старину еще использовали для этого слово короб. По-современному  вещь звалась  корзинкой. Бабушка очень дорожила этим приспособлением для ношения за плечами, сделанным из переплетенных крест-накрест крепких полос внутренней коры дерева, подкорки, которая называлась в старину лыком. Бабушка нашла эту древнюю, потрепанную временем, тару на чердаке, когда покупала дом. Теперь бабушка хотела, чтобы историческая вещь висела в избе на фоне бревенчатой стены,  как украшение. А Коле нравилось, что короб похож на рюкзак, это немного роднило его с древними людьми, и ему совсем не хотелось брать в лес за грибами бабью корзинку.

 

 Да и в лес они отправились не за грибами вовсе. Грибы  для отвода глаз. 

 

Добежав до края луга, ребята отдышались и пошли по дороге мимо спящих дворов уже спокойным шагом.

 

- Как ты думаешь, он там? – спросил Филя, глядя на Колю снизу вверх.

 

Коля пожал плечами и промолчал. Что толку думать, если информации все равно никакой, одни догадки,  и идут они наугад.

 

Где-то рядом послышался колокольчик, и вскоре из тумана показалась сначала рогатая голова коровы, коричневая с белым пятном наискосок и внимательными обиженными глазами, а следом и сама корова, и  бегущий за ней вприпрыжку черный теленок. За этим маленьким стадом шла, помахивая прутиком, хозяйка, тетя Фаина. Она остановилась и пристально  осмотрела ребят из-под надвинутого на лоб теплого шерстяного платка.

 

- Опять без банок – сказала тетя Фаина  недовольным голосом.- Сколько раз говорю, идете за молоком, берите сразу пустые банки на смену.

 

- Мы не за молоком, - ответил Коля

 

- Не за молоком, - подтвердил Филя

 

- Мы за грибами, - продолжил Коля. Филя молча кивнул.

 

- Ага, а молоко будет стоять теперь весь день… - в голосе у тети Фаины послышались угрожающие нотки. – Ну-ка быстро взяли банку на веранде, снесли бабушке молоко, а мне чистую вернули. Это три минуты. Бегом.

 

Возвращаться домой не входило в планы мальчиков, они уже потеряли много времени и так. К тому же вовсе не хотелось возобновлять переговоры с бабушкой по поводу корзинок и кузовков, и ребята предпочли скрыться в тумане от озадаченной и разгневанной тети Фаины.

 

  - От.. бездельники – послышалось им вслед из влажной дымки. И следом раздалось протяжное оглушительное – Му-у…

 

 

II. Деревья и люди

 

Добежав до края деревни, мальчики пошли тише. Неровная дорога из плотно притоптанного песка, в лужах и ямах, сворачивала в лес. На опушке леса по краям дороги был густой кустарник  и заросли земляники внизу, мимо которых ребята, конечно, не могли пройти равнодушно, поэтому тут движение замедлилось, уже до полной остановки.

 

- Смотри, - сказал Филя, указывая на сизые блестящие шляпки грибов, рассыпанные среди придорожной травы. Рот у него был вымазан земляникой, которую он ел из горсти.

 

- Не рви, - строго ответил  Коля. - Надо срезать.

 

Он достал  из кармана маленький складной ножик и бережно отрезал гриб .Затем последовала лекция, на которые Коля был мастер.

 

- Надо срезать гриб, чтобы не повредить грибницу или осторожно выкручивать, –наставительно рассказывал Коля Филе. – Видишь, как? Грибница – это тонкие нити  в земле, с помощью которых гриб размножается. Повредишь грибницу – и новых грибов не будет.

 

Гриб был скользкий, и шляпка покрыта пленкой, слегка надорванной у ножки. В надрывах виднелась пористая как губка желтая обратная сторона шляпки.

 

- Кажется, это масленок. – сказал Коля, – давай наберем, чтобы  бабушке показать когда вернемся.

 

- Давай, - сказал Филя и начал усердно срезать сизые маслянистые шляпки, складывая их в эмалированный бидон, предназначенный для хранения молока, который они прихватили с собой на всякий случай (опять нарушение  заведенного порядка – вот влетит им обоим, когда вернутся!). Из съедобных грибов Филя знал только маслята, сыроежки и белые. Остальные без брата никогда не трогал, опасаясь схватить ядовитые. С грибами нужно осторожно, - думал он, выкапывая складным ножиком семейства маслят  из нежно-зеленого мха.

 

 

Они собрали грибы, и вышли в сосновый чистый  лес, похожий на зал с колоннами. Стройные стволы сосен подпирали потолок  из густых душистых крон, внизу был изумрудный  мох. Мох пружинил под ногами. Начиналось ясное утро, туман рассеялся, и в лесу было светло.

 

 Песчаная дорога, вся в выбоинах и ямах,наполненных зеркальной водой, петляла, то заводя их в чащу, то открывая солнечные поляны, пожарища, поросшие иван-чаем и вырубки. Лес в последнее время (а другого времени мальчики не знали) вырубался беспорядочно, если не сказать варварски.

 

Филя знал, что варварами назывались дикие племена, крушившие когда-то давно благоустроенные римские города. Это они проходили по истории. А теперь так называют людей, уничтожающих что-то хорошее. Произведения искусства или природу. Вот лес, например.

 

 Лес вокруг  уничтожали   бригады чужаков, оставляя громадные, высотой с человеческий рост, уродливые пни. Зато люди, которые торговали лесом, в ближайшем к лесу большом селе Илюхино, смогли построить красивые большие дома -- на те деньги, которые выручили от продажи.

 

 - А хорошо бы жить в таком доме – сказал как-то Коля.

 

- Не завидуй, - строго заметила бабушка, – зависть большой грех.

 

Рядом был отец. Он сказал, что много денег получается, во-первых за счет, неправильной вырубки. « Это все равно, что чернику вычесывать специальным гребешком – «комбайном». Ягода собирается быстро. Ее много можно набрать за тот же час. Но кусты портятся, и поэтому комбайн считается браконьерством, им запрещено пользоваться. Так и тут. Правильная вырубка, сберегающая лес, требует большего времени и затрат. Неправильная приносит  быструю прибыль. И ради больших денег люди выбирают неправильную вырубку.

 

- Это тоже браконьерство? – спросил Коля.

 

- Да, браконьерство, - ответил отец – И к тому же часть денег за счет иностранных рабочих-гастарбайтеров, которым платят меньше, чем местным рабочим, потому что они приехали из бедных мест, где безработица, и такие рабочие готовы на любую оплату. Они живут плохо, в тесных едва приспособленных помещениях, питаются скудно, и все  заработанные деньги отсылают на родину. А среди местных рабочих в это время тоже наступает безработица, потому что они должны содержать свои семьи здесь при местных ценах, и на семью нужно уже больше денег. И поэтому они требуют большей оплаты своего труда, но в результате остаются ни с чем.

 

- Получается, что ради денег губятся и люди и деревья, - вздохнул тогда Коля. Отец промолчал.

 

Филя до сих пор часто втайне задавался вопросом: что лучше – быть богатым браконьером или человеком бедным, но живущим по правилам и законам. Богатство было очень привлекательно: это гаджеты, яхты, охота, верховая езда, путешествия, навороченные компьютеры, фотоаппараты, ай-фоны, мобильники и много чего. А бедность? Бабушка говорит, что чистая совесть важнее всего. А сама врет иногда и даже ругается матом. Ох, как непонятно все.

 

 

III. Филя-тролль.

 

Его размышления были прерваны появлением из лесной чащи большого черного внедорожника, который медленно двигался им навстречу. Осторожно переваливаясь на ухабах, поднимая тучи пыли, «джип-чероки» выбирался из леса. Автомобиль напоминал усталое неповоротливое животное. Мальчики посторонились. В салоне машины сидело несколько мужчин, за рулем полный человек лет сорока с одутловатым лицом и блестящей лысиной, одетый в майку, на шее блестела золотая цепочка. Лица всех сидящих в салоне были непроницаемо-равнодушны.

 

- Хапковы с рыбалки возвращаются, - сказал Коля, когда машина проехала. – Или с охоты.

 

Братья Хапковы были кланом местных предпринимателей - торговцев лесом и, пожалуй, самыми богатыми людьми в округе. Они часто ездили в лес на рыбалку или даже на охоту. Еще они отремонтировали местную церковь и почти каждое воскресенье ходили на службу. Там их и видели мальчики, когда бывали в церкви с бабушкой. Плечистые, полные, с выбритыми наголо головами, они стояли  в ряд всю службу впереди, у самой солеи, иногда крестились и кланялись. Старший, Михаил Хапков, был предпринимателем. Средний Хапков, Виктор, был еще и главой местной администрации, и к нему ребята с бабушкой заходили как-то раз за справкой. Он сидел за большим столом у себя в кабинете напротив вентилятора, и его красное от жары и загара лицо  выглядело среди канцелярской мебели, компов и бумаг чем-то случайным. Ему больше подошла бы лесная обстановка. Младший Хапков, Олег, агитировал за себя в местные  районные депутаты. Везде в деревне были расклеены плакаты, призывающие проголосовать за него.

 

-Всякая власть от Бога – сказала как-то бабушка, которая в последнее время в городе посещала воскресную школу для взрослых и ее там учили разным правилам. Она хотела, чтобы и Коля с Филей ходили в детскую воскресную школу, но родители воспротивились этому.

 

- Ба… а почему тогда Бог сам не назначает власть, а дает людям выборы? Как-то не логично это, - заметил Филя критически.

 

Бабушка промолчала, она варила варенье из крыжовника и старательно снимала пену в этот момент.

 

- Наверное, Бог действует через людей, внушая им намерения, - глубокомысленно изрек Коля.

 

- Молодец, Коля, - с облегчением сказала бабушка, кинув на Филю уничтожающий взгляд поверх очков.

 

-Но ведь что-то внушить Он может только тем, кто Его слушается, - не унимался Филя.

 

- Филя, хорош троллить бабушку, - строго сказал Коля.

 

Троллить, значит вести себя как тролль, маленькое или наоборот громадное,  злобное лесное существо. О-о эти тролли! Они повсюду, и Филя  один из них. Почему так хотелось бабушку переспорить?

 

 

 

 

IV Тайное убежище

 

Они свернули с дороги в лес и теперь пробирались по мягкому мшанику через бурелом, изредка останавливаясь, чтобы подобрать гриб. Попадались в основном сыроежки, грибы простые и непрестижные, зато вкусные в жарении и солении необыкновенно.

 

Становилось жарко. Гудели комары. Из глубины леса доносилась звонкая дробь дятла.

 

Наконец, ребята подошли к развилистой на три ствола старой березе, в ветвях которой еще в начале лета сделали лабаз: постелили и прибили доски, предварительно натаскав их, ненужные, со двора и от  старых заброшенных домов, которых в деревне было несколько, сделали прочный пол, который опирался на ветви и был скреплен поперечными перекладинами. Потом возвели навес от дождя. Здесь они проводили немало времени.

 

Лабаз был тайным. Кроме Коли и Фили про него знал только Мишка Лебедев, в виде особого доверия допущенный к тасканию досок. Сначала у них это называлось, как водится, «штаб». «Штабов» таких вокруг деревни было несколько к тому времени. Но потом кто-то из взрослых, прослышав об одном из этих штабов, назвал его вскользь лабазом, и название прижилось. И было оно верным, как Коля впоследствии выяснил через Википедию, заглянув в свой ноут.

 

Ребята полезли на дерево. Вот тут и сказалась польза от взятого старинного заплечного короба. У Коли и руки были свободны и грибы не рассыпались, а Филин бидон пришлось затаскивать на веревке. Как, впрочем, и пятилитровую бутыль с водой, которую они накануне спрятали во мшанике по дороге, а сегодня достали и  наполнили водой в знакомом лесном роднике.

 

Они залезли наверх и, стоя на коленках, толкая друг друга, кое-как развесили вещи, бидон  короб и бутыль на ветвях дерева. Коля  улегся на живот и достал из-за пазухи старинный бинокль, тяжелый, тускло поблескивающий желтоватым старинным металлом. Взять бинокль, оставшийся от прадеда, бабушкиного отца, было еще одним вопиющим нарушением. Бабушка пользовалась им редко, высматривая иногда с чердака автолавку,  которая приезжала раз в неделю и  останавливалась на другом краю деревни.

 

-Как думаешь, не опоздали?- спросил Филя.

 

Коля пожал плечами и направил бинокль на дальнюю полянку в просвете ветвей, где залитая солнцем, стояла посередине небольшая избушка, размером не более баньки, за которой и  предстояло им вести наблюдение.

 

То, что они хотели выяснить, уже две недели волновало и деревню Заимку, и близлежащее село Илюхино, и все окрестные населенные пункты. И когда Коля и Филя поняли, что, возможно, имеют ключ к разгадке, решили сперва удостовериться в увиденном.

 

 

V. Еще немного истории.

 

 В стародавние времена, когда Коли и Фили еще не было на свете, а их отец Артем окончил школу, поучился год в институте, потом бросил учебу и отправился служить в армию, тогда бабушка Елизавета Николаевна и купила домик в деревне Заимка. Получилось это так. Она поехала однажды  навестить сына в военную часть, расположенную в  лесном северном краю, и присмотрела по пути себе дачку в полузаброшенной деревне. Под дачку сошла небольшая избушка на три окошка с большой русской печью посередине. Бабушка, хоть и проработала всю жизнь инженером, а потом в период перестройки в стране потеряла работу инженера и стала экскурсоводом, и еще иногда торговала на рынке, сохранила с детства страсть к рисованию. Она очень любила красивые пейзажи  и вещи. А еще очень увлекалась бабушка русской стариной и цветоводством. Поэтому избушка, хоть и неказистая, но очень живописная, сразу пришлась ей по душе. Да и цена была приемлемая.

 

 С тех пор каждое лето, с  самого раннего утра и до захода солнца ее соломенная шляпа с широкими полями была видна возле одной из клумб, рабаток или альпийских горок, в изобилии покрывавших ее участок.

 

Иногда Елизавета Николаевна брала в руки этюдник и, все в той же соломенной шляпе, отправлялась писать пейзажи. Она возвращалась довольная, мирная и, приставив этюд  к бревенчатой стене дома, спрашивала у всех впечатление. Все восторгались заброшенным стожком сена или яркой луной среди сосен. Действительно, у бабушки получалось, хоть и не очень похоже, по-детски, но красиво.

 

- Бабушка, ты художник, да? – спросил у нее Коля, когда был совсем маленький. Она в ответ усмехнулась и махнула рукой. Так и не ответила на его вопрос. Взрослые часто не отвечают на вопросы детей. Позднее она как-то сказала про себя, что «на все руки мастер, не от хорошей жизни». Это было загадочное заявление.

 

Коля и через два года родившийся Филя бывали у бабушки каждое лето своей жизни.

 

Попасть туда было непросто: сперва надлежало пройти сложный ритуал обещаний хорошего поведения, помощи по дому и саду, раскаяния во всех прошлых проступках. Надо было выслушать длиннющую бабушкину проповедь о том, как следует им уже себя вести в их возрасте и откуда берутся деньги, и как сложно ей в одиночку содержать их на даче и что родители совсем на них денег ей не дают. Все это надо было выслушать молча, не перебивая и не возражая. Иначе разговор затягивался, грозя перерасти в бесполезный спор. Зато потом эта неприятная процедура с лихвой окупалась вольной и интересной жизнью, где были рыбалки, костры, игры в «войнушку» и многое другое.

 

Домик, который купила бабушка много лет назад, был бревенчатым. Как принято было веками строить в этих краях, он не имел каменного фундамента. Бревна укладывали на большие угловые камни, врытые в землю и дальше сооружали  «клеть» или «избу» - четырехугольник с четырьмя стенами из бревен, вкладываемых в специальные выемки на концах, переплетением. Делали  также дополнительную бревенчатую стенку посередине, и потому такая изба называлась пятистенок. Отец Мишки Лебедева, приятеля мальчиков, жившего по соседству, сказал, что пятая стена делается для укрепления деревянной конструкции, которая иначе может «поехать» и «сложиться» как старая картонная коробка без дна. Нижняя часть от земли до пола называлась подклетью и  использовалась для хранения овощей, хозяйственного инструмента и всякой утвари.

 

 В доме бабушки Елизаветы Сергеевны подклеть была небольшая всего на  четыре  бревна высотой, а во многих других домах, например, у Мишки Лебедева, подклети были с человеческий рост, иногда даже с окнами. У бабушки избушка была, конечно же, тоже пятистенок, с крылечка дверь вела в сени, а из сеней в большую комнату, поделенную надвое печью и в маленькую комнатку рядом. Маленькая комнатка была летней, тепло от печи доходило только через открытую дверь. Это была спальня бабушки, где стояли ее этюдник и мольберт, висела на гвозде, вбитом в бревенчатую стену, ее большая круглая соломенная шляпа. Из сеней также вела дверь в сарай, где хранились дрова, тачка, два велосипеда и всякий хлам непонятного назначения: дырявые тазы, проржавленные чугунки, старая раковина для умывальника, сломанное деревянное кресло и еще много всякого такого. Бабушка говорила, что все это нужно  и пригодится.

 

Участок земли вокруг дома Елизавета Сергеевна превратила в ботанический сад, где росло множество прекрасных  цветов кустов и деревьев и даже иностранных пород, например «альпийский рододендрон» или «гималайская жимолость». Бабушка была большая охотница до корешков и отростков, которые покупала всюду. Даже когда бывала за границей, она провозила корешки контрабандой, то есть в обход запретов, минуя карантин растений, установленный, чтобы болезни растений не распространялись из страны в страну. Желание бабушки вырастить диковинный цветок было сильнее ее дисциплины и законопослушности.

 

В глубине сада стояла бревенчатая  банька, рядом с ней кабинка летнего душа и колодец.

 

Фили еще не было на свете, а Коля был совсем маленьким, когда бабушка приобрела этот кусочек  земли в заброшенной малообитаемой деревеньке к северо-востоку от Санкт-Петербурга. А теперь вот Коле уже целых тринадцать лет, а Филе на два года меньше.  И каждое лето они проводят здесь. Целая жизнь прошла!

 

Деревня Заимка со всех сторон была окружена лесом, и лишь небольшая песчаная дорога  вела в соседнее село Илюхино, расположенное в трех километрах.

 

Среди соседей, живших в Заимке летом, почти все были из Питера. По соседству в большом бревенчатом доме на высоком основании, с высоким крыльцом и резными обрамлениями окон, наличниками, жил Мишка Лебедев. Его родители когда-то очень давно уехали в Питер из Заимки. Отец работал водителем в офисе какой-то кампании, мать – медсестрой в больнице, а когда Мишке было три года, они вернулись однажды летом, купили пустой дом у хозяев, живших постоянно в соседнем селе Илюхино, и стали каждое лето жить в своем доме.

 

 Мишка был медлительный, полноватый, задумчивый мальчик на год младше Коли и на год старше Фили. Он с интересом участвовал во всех затеях Коли, и тот в свою очередь никому не давал дразнить Мишку «тормозом».

 

Еще в нескольких соседних домах жили девчонки. Их иногда принимали в игры, но – осторожно, учитывая вздорный характер, склонность к интригам и командованию исподтишка.

 

Помимо обитаемых домов здесь было несколько брошенных изб, окруженных зарослями сныти и дикого кустарника. Взрослые не разрешали детям там играть, объясняя тем, что дома заперты, и хозяева еще могут появиться. А также и тем, что в домах, возможно, сгнили полы и потолки, с виду целые но могут провалиться, что делает проникновение в дом опасной затеей.

 

Совсем ветхие старики, баба Зина Филиппова и Григорий Иванович, еще помнили предания старины, доставшиеся им от родителей. Что, мол, вон в том высоком полуразрушенном доме жил еще до революции богатый человек, держал большую конюшню и любил лихо въезжать на тройке в резные тесовые ворота своего просторного двора. А вон в той крохотной избушке,  куда теперь изредка приезжают питерские порыбачить, жила когда-то семья из множества человек, и была у них всего одна лошадь. Когда пришли красноармейцы забирать лошадь, потому что она нужна была для армии и победы над буржуями в гражданской войне, хозяин отказался ее отдавать, потому что лошадь «кормила всю семью», тогда его вывели за угол маленького домика и там расстреляли. Это была очень странная история, что-то в ней нестыковалось. Кто-то явно врал: или красноармейцы, что помогают бедным, или хозяин лошади о своем реальном материальном положении, или тот, кто рассказывал историю позднее, через поколения, что-то напутал.

 

Мишкин отец как-то заметил, что лошадь в старину была и автомобилем, и мотоциклом, и трактором, да еще и фабрикой удобрений впридачу.

 

-А еще другом человека – добавил Мишка, вздохнув. – А теперь лошадей мало, остались только собаки и кошки. Все засмеялись от того, каким горестным тоном он это сказал. Но, ведь, правда. Все больше машины и гаджеты заменяют человеку живые существа.

 

Когда-то в Заимке каждая семья держала корову или козу. Но это было давно и осталось лишь в рассказах старожилов. Теперь Пеструха тети Фаины была единственным поставщиком  парного молока для всех ребят, собиравшихся летом в деревне. Еще были две козы у Ивановых, но Ивановым едва хватало молока на себя. К тому же, козье молоко , хоть и полезное, да не

не всем по вкусу.

 

 

 

 

VII. Лесной житель.

 

Дело, которое заставило Колю и Филю  с утра пораньше отправиться в лес  и залезть в лабаз, было необыкновенной важности.

 

Еще пока они строили лабаз, заметили эту избушку в лесу, размером не больше баньки. А когда они, перебравшись через овраг, поросший мхом и мелким кустарником, дошли до домика и  залезли внутрь, обнаружили внутри свалку мусора, досок, опилок и каких-то тряпок. Пару пустых бутылок со старинными пожелтевшими этикетками «Водка «Столичная».  Старые ящики из  деревянных реек, сопревшее гниловатое сено.

 

Крыша была дырявая, покрытая местами щепой,  как по-старинному в заброшенных домах, местами рваным черным толем поверх щепы. Внутри было неуютно, но они подумали, что это место вполне можно привести в порядок и использовать очень  даже интересно. Однако, когда они появились там во второй раз через месяц, обнаружили, что крыша подлатана кусками полиэтилена, мусор вынесен и на  ветхие доски пола положено свежее сено, примятое как если бы на нем кто-то недавно лежал. Более того в середине , там где части досок уже не было и  пол был полностью земляной, был выложен камнями очаг, лежали обгоревшие дрова а сверху свешивалась труба воронкой - старая помятая вытяжка от газовой плиты.

 

В домике кто-то поселился.

 

Само по себе это событие было достаточно любопытным. Мальчики сразу решили выследить таинственного обитателя заброшенного домика. Но вскоре после этого данный занимательный факт приобрел еще большее значение в связи последовавшими событиями.  В Илюхино пропали двое маленьких детей. Объявлениями о пропаже были заклеены все столбы, а также двери магазинов. На фото были две  смешливые девочки в кружевных платьицах. Одна лет пяти, другая помладше, лет трех - и на коляске. Коля и Филя немного знали этих девочек, так как с ними иногда нянчилась их общая знакомая Оля Прокофьева, подруга двоюродной сестры Мишки Лебедева, Светланы. Она рассказывала, что младшая девочка до сих пор не ходит: что-то с ножками, врачи обещают вылечить, но пока она только на коляске.  Об исчезновении детей было множество пересудов, все ждали, что полиция будет ходить по дворам и опрашивать, как это показывают в детективных фильмах по телевизору. Однако, ничего такого не происходило. Только на днях в Илюхино приехала поисковая группа волонтеров. Но никого пока не нашли.

 

Поговаривали в деревне (Мишка слышал, когда стоял в очереди в автолавку) что родители девочек развелись и после этого часто не могли решить, с кем из родителей оставаться детям. Что отец их, Сергей Пермяков, владелец лесопилки, отсудил все-таки детей у бывшей жены за большую взятку (как говорили в очереди), и теперь мать девочек часто приезжала из Питера и увозила детей тайком к себе. Полиция каждый раз забирала у нее детей обратно. Но что на этот раз детей у нее вроде бы не нашли. А ее все равно арестовали. Женщины у автолавки жалели эту несчастную мать и возмущались тем, что у нее отобрали детей по суду и что в прежние времена ни за что у матери нельзя было детей отобрать, только если у отпетой пьяницы. Но некоторые возражали, что в богатом доме  детям лучше, и у них будет все. Ни в чем не будет нужды. Деньги, мол, все решают. Но было все равно непонятно, кто же украл детей. Поговаривали, что это могли быть цыгане, или профессиональные нищие, зарабатывающие попрошайничеством, у них дети в цене, так как вызывают жалость, или лесные жители, или еще какие-нибудь нелюди…..

 

Вот почему важно было высмотреть, кто же поселился в домике.

 

 

VIII. Наблюдение завершилось.

 

- Эх, навряд ли мы сегодня кого-нибудь подкараулим, - стал тихо поскуливать Филя после того, как они два часа пролежали в неудобных позах и уже были обкусаны основательно  въедливой мошкой, с тихим звоном кружившейся в изобилии над ними. Уже появился  в углу лабаза шершень и то жужжал противно, выбирая место для приземления, то затихал на время - и кто знает чего от него ожидать. Хотелось пить, припасенная вода была теплой, безвкусной, хорошо бы вылить ее на голову, но Коля не разрешал. Вид избушки вдалеке расплывался и плавился, залитый нещадными лучами июльского солнца.

 

Этот шершень очень беспокоил  Филю. Сам по себе укус шершня не страшен, но если у человека аллергия на осиный яд (а шершень это большая оса) то он может даже умереть, от одного укуса, если вовремя не оказать помощь, не дать проглотить, например, таблетку от аллергии. А таблетки они как раз и забыли дома. Однажды Колю укусила оса, так у него раздуло щеки, аж со спины они были видны. Ему потом делали в местной больнице в Илюхино уколы, чтобы не было шока от этой аллергии.

 

Большая оса, сантиметра в три опять начала жужжать над головой Фили он боялся пошевелиться. Если рядом гнездо, шершень может быть очень зол. А если случайно гнездо разорить, то вылетит штук сто этих тварей и они могут закусать до смерти даже без всякой аллергии. У них жало не отрывается как у пчел, и они жалят, и жалят много раз.

 

 

- Слышь, Колян… - начал было опять Филя свое нытье. Он иногда называл брата Коляном, как в каком-то сериале про бандитов, которые непонятно даже, хорошие были или плохие, но хотелось им почему-то подражать, вроде как клевые бандиты, и звали их Колян, Толян, Димон, Вован, особые такие имена.

 

- -Молчи, - Коля резко оборвал его, внезапно приникнув к биноклю. Филя перевел взгляд на объект наблюдения.

 

Через полянку, видную в просвете ветвей, шел человек. Это был мужчина, одетый во все темное, слегка сутулый, высокий и худой. Бородатый, в темной шапке в такую жару, он что-то  тащил за собой, какой-то большой предмет.

 

Мальчики затаили дыхание.

 

- Дай мне, - потянул к себе бинокль Филя, – я тоже хочу посмотреть.

 

-Отстань, - Коля крепко схватился за бинокль, но после минутной борьбы уступил брату.

В окулярах ясно было виден темнокожий или очень загорелый, или  давно немытый мужчина в вязанной шапке неопределенного цвета, который, согнувшись, вошел в избушку.

 

-Ни фига себе – сказал Филя, оторвавшись от бинокля. – Ты видел, что он тащил?

 

- Видел, - сказал Коля, и ребята посмотрели друг на друга. Взгляд каждого выражал ужас и  одновременно внимание к какой-то мысли, осенившей каждого.

 

В руках у незнакомца была детская складная коляска.

 

 

IX Мишка и его тайна

 

Мишка Лебедев сидел на скамейке возле дома Елизаветы Сергеевны.

 

Он пришел туда утром, почти сразу после того, как Коля и Филя скрылись в тумане. Мишка застал  Елизавету Сергеевну стоящей на крыльце и потрясающей своим новеньким рюкзачком розового цвета, который она безуспешно попыталась навязать Коле и тем самым спасти свой драгоценный лыковый артефакт  от внемузейного использования.

 

- Здрассти, Елизавет Сергевна, - сказал Мишка вежливо. – Коля и Филя уже встали? Выйдут гулять?

 

- Они пошли в лес за грибами. Ты бы еще мог их догнать, но не вздумай – без резиновых сапог и куртки-ветровки в лесу делать нечего, - сказала Колина и Филина бабушка, строго оглядывая его с ног до головы.

 

Поскольку Мишка и в самом деле пришел в шортах и застиранной старой футболке с коротким рукавом, а бежать домой переодеваться значило безнадежно потерять время, он вздохнул и сел на скамейку.

 

-Тогда я здесь их подожду.

 

- Ну, жди, если терпения хватит, - сказала Елизавета Сергеевна и ушла в дом.

 

Она была уверена, что Мишка долго не высидит. Однако. Время шло,  небо заголубело, солнце поднялось и стало припекать, а Мишка все сидел и сидел. Уже Елизавета Сергеевна выносила ему простоквашу с булкой, уже предлагала клубнику и старый паззл, а Мишка все сидел и сидел. Он проглотил все съестное, попытался собрать пазл и обнаружил в нем нехватку множества элементов, в частности, головы спайдермена, но не собирался уходить к вящему удивлению хозяйки дома и сада.

 

Елизавета Сергеевна не знала, что такая настойчивость вызвана не только необыкновенно спокойным Мишкиным темпераментом, но и особыми причинами.

 

У него сегодня была тайна, которую он, не откладывая, намеревался рассказать своим друзьям из маленького домика  у лесной опушки. Пережив первое разочарование от того, что не застал их дома уже в такой ранний час, он решил дождаться ребят непременно, поскольку дело не терпело отлагательств.

 

Вчера вечером к Мишкиным родителям пришел в гости одноклассник отца, дядя Саша Переверзев. Дядя Саша работал в леспромхозе Илюхино, занимался посадкой маленьких деревьев в лесу, навырост. Когда Мишкина семья появлялась в деревне, дядя Саша частенько наведывался к ним в гости, и они вспоминали с Мишкиным отцом, как учились в школе. На правой руке у дяди Саши не было двух пальцев. Он рассказывал, что когда был «пацаненком, вот вроде тебя», то они с дружками нашли в лесу окоп, оставшийся со времен войны, а в окопе кучу патронов. Потом они решили проверить патроны, на действенность, положили их среди сухих веток в костер и подожгли.

 

- Как  это вы положили их среди сухих веток в костер, усомнился  тогда Мишка – в костре не бывает просто сухих веток, только горящие. Огонь все быстро охватывает.

 

 Но дядя Саша продолжал настаивать на своем и тогда вмешался Мишкин отец и сказал, что в этой местности значение слова костер несколько иное – так называют не только огонь, но и приготовленные для сжигания дрова. Вот и все, вся загвоздка только в том значении, которое люди придают словам.

 

Все успокоились, и дядя Саша продолжил рассказ, который содержал множество жутких подробностей о том, как последовал взрыв, как очнулся он в больнице, со множеством ожогов и без пальцев.

 

Эту историю дядя Саша повторял уже множество раз, назидая Мишку не кидать патроны в костер. Но вчера  отец и дядя Саша  в основном разговаривали между собой, а Мишка только слушал.

 

 

- Слышь, Василий, – сказал дядя Саша – объявились у нас эти… гробокопатели…

 

- Какие гробокопатели? – удивился отец, помешивая чай в кружке и осторожно прихлебывая его, отец любил горячий-горячий чай.

 

- Да которые в окопах старых ищут, патроны, да оружие, да черепа…

 

- Человеческие черепа?! – не удержался Мишка.

 

- Да-да, покойников, которые по ночам бродят и за горло живых людей хватают, - не удержалась и съехидничала проходившая мимо с кастрюлей грибов мать.

 

Отец внимательно посмотрел на Мишку и стал спрашивать дядю Сашу о том, как теперь идут дела в леспромхозе. Разговор их стал совсем непонятным Мишке, и он вышел из-за стола, обдумывая услышанное. Вечером он опять стал спрашивать отца

 

- Пап, а правда, что гробокопатели появились в лесу?

 

- Не гробокопатели, а черные копатели.

 

-Почему черные?

 

- Не знаю, так зовут их. Может потому, что многие пускаются в это занятие ради наживы. Дорого продают оружие старого образца, каски, фляжки. Все это старинное, такое уже не производят, поэтому находится немало любителей старины, коллекционеров, которые это все покупают.

 

- А если они находят черепа и кости, то… куда они это девают.

 

- Если это честные копатели, то они и приходят на эти места за костями, чтобы похоронить солдат с воинскими почестями, потому что негоже, когда люди, отдавшие жизнь за других, даже не  погребены и просто валяются в лесу. Честные копатели эту несправедливость поправляют.

 

- А черные, что они делают с черепами?

 

- Не знаю. Пожал плечами отец, наверное. Просто выбрасывают. Нехорошо это, но что ж поделаешь с ними. Из-за наживы люди иногда и не на такое способны.

 

 

 

 

X…и не одна тайна

 

 В тот же вечер, еще позднее, Мишка подслушал разговор Светланы, своей двоюродной сестры, и ее подруги Оли Прокофьевой,  девочки из Илюхино, которая осталась ночевать в комнате Светланы, чтобы они могли наболтаться всласть, как это любят девочки.  Оля дружила со Светланой и иногда приходила к ней в гости «пообщаться». Светлане было пятнадцать лет, а Оле тринадцать. Оля была хрупкая, тоненькая, с гривой вьющихся колечками рыжеватых волос, рассыпанных по плечам,  вертлявая, задиристая и симпатичная.  И болтушка к тому же.

 

Они шептались, то и дело переходя на громкие возгласы,  в Светкиной комнатушке за дощатой тонкой перегородкой, наспех оклеенной обоями в мелкий цветочек. Это была не перегородка, а так, одно название: слышно почти каждое слово. Сначала была обычная девчоночья ерунда. Сплетни, кто с кем дружит, и кто на кого наговаривает, кто с кем гуляет и как вывести прыщи. Что надо от прыщей мазать лицо теплым подсолнечным маслом, а потом покрывать мелкой солью и так сидеть. Главное, не перестараться, подогревая масло в ложке. Потому что можно обжечься, и все лицо будет в ожогах. Мишка даже начал уже засыпать у себя в углу за перегородкой под этот бубнёж. Последней темой, отмеченной им в полудреме, стали вампиры, потом какое-то время он ничего не слышал, так как по всей видимости, уснул. Потом внезапно проснулся, как толкнул кто-то. За перегородкой горел свет, пробиваясь сквозь щели в Мишкин закуток. Сначала он слышал разговор сквозь сон, а когда проснулся, Светкин голос  уже громко требовал

 

- Ты должна обо всем рассказать

 

- Не могу, она меня убьет

 

- Дура, это не может так оставаться. Нужно немедленно рассказать, завтра же

 

- Ой, ну только не я, подожди, и ты не говори, я не могу, пожалуйста, не рассказывай

 

- Оля, я обещала, значит, не расскажу, но ты сама должна понимать…

 

Потом было какое-то неясное бормотание, и резкий голос Светки провозгласил

 

- Оля, ты честный человек, в конце концов? Совесть не замучает?

 

Дальше разговор был неразборчивым. Но Мишке и этого было достаточно, он прислушивался изо всех сил и то, что он услышал, не давало ему спать  почти до утра. На рассвете он был уже возле дома Елизаветы Сергеевны.

 

 

XI. Известие.

 

Едва поднимая ноги и взрывая на дороге пыль, Филя и Коля, подходили к дому бабушки.

 

В молочном бидоне были грибы. Это было первое нарушение. Должно быть, тетя Фаина уже нажаловалась бабушке на то, как они убежали, не зайдя за молоком. Это было второе нарушение. И, наконец, ко всему прочему, веревка у старинного кузова оборвалась. Натуральная веревка из пеньки, специально обработанных волокон растений, отличающихся необыкновенной прочностью, часть драгоценного музейного экспоната. Пенька потеряла таки свою хваленую прочность. И хотя это случилось, вероятнее всего, под воздействием времени, а не из-за того, что они решили взять кузовок сегодня в лес, от этого было не легче.

 

 Мальчикам грозило наказание и домашний арест, в свете которого было очень проблематично выполнить то, что необходимо было выполнить. А они до сих пор еще даже не могли договориться о том, что, собственно надо было делать. Они еще спорили, еле волоча ноги от усталости и поднимая тучи пыли.

 

Филя считал, что надлежит прямиком бежать в полицию и докладывать там об увиденном.

 

-Да? – скептически переспрашивал Коля – Ну придем мы туда, ну скажем, что видели….

 

А что, собственно такого мы там видели? Мужика в шапке и с коляской? И что дальше?.

 

- Мужик бездомный….

 

-Ну и что? Мало ли бездомных бродит везде? Это не преступление.

 

- У мужика детская коляска

 

 - Ну и что ? – опять переспросил Коля. - Подобрал, в хозяйстве пригодится, дрова для печки таскать. Или украл даже… Что мы такого можем сказать?

 

- Мужик новый, нездешний…

 

Коля промолчал. На лице у него была та упрямая задумчивость, из которой, как Филя хорошо знал, его не вывести, пока не осенит какая-нибудь идея.

 

Единственное, в чем ребята были согласны, это в том, что не следует ничего рассказывать бабушке, так как в этом случае вылезет наружу их тайна в виде лабаза на дереве довольно далеко от дома.

 

Они подходили к дому, заранее переживая неизбежные для них грозу  и немилость.

 

За калиткой под кустом бульденежа, с большими белыми как снежки, но уже начинающими облетать соцветиями, сидел Мишка. Он вскочил им навстречу, округлив блестящие черные глаза, и делая знаки лицом и руками. Филя в ответ сгримасничал, мол, подожди немного, не до разговоров пока. Бабушки нигде не было видно. Они поднялись  на крыльцо друг за другом, впереди как обычно Коля. Зашли на небольшую веранду, тесную от помещенной здесь старой мебели, корзинок, коробок, табуреток и кастрюль, зашли в прохладные темные сени и открыли дверь в избу.

 

В большой комнате за столом с самоваром сидел их отец, Артем. Филя подумал, что приезд отца и все расспросы и обычное веселье – отличный повод сейчас замять непослушание с бидоном. И  что, скорее всего, предстоит им ночная рыбалка или поездка в монастырь с купанием в  святом озере или еще масса всего интересного, что всегда было связано с редкими приездами отца. Все это промелькнуло очень быстро у Фили в голове радостной надеждой. Но выражение лица Артема, напряженное, смущенное, тут же поколебало эту надежду.

 

- Садитесь, - сказал отец, наливая им чай из драгоценного почти музейного бабушкиного самовара и придвигая сушки, печенье и кусочки любимого Колиного шоколадного торта, привезенного из  Петербурга. – Как дела? – задал он дежурный вопрос.

 

«Сейчас придет бабушка и сделает замечание, почему дети не обедают, а сразу за сладкое», - мелькнуло в голове у Фили.

 

- Нормально, – не менее дежурным тоном ответил Коля. Филя промолчал, наблюдая за отцом, за выражением его небритого по моде лица, что достигалось специальной очень дорогой бритвой «триммером» и делало отца похожим на героя американского боевика, ковбоя, трое суток без перерыва скачущего по прерии…

 

Повисло молчание. В угловом закрытом окне бился о стекло шмель. Косые лучи солнца оставляли неправильные четырехугольники на полу.

 

- Хм..- отец откашлялся и сказал - ребята, я сейчас скажу вам не очень приятное известие, только постарайтесь воспринять его нормально, вы же уже большие пацаны, должны все понимать…

 

 Филя, сидя наискосок от Коли за столом, боковым зрением увидел, как вытянулось лицо брата, как потемнели его васильковые глаза. Отец еще раз откашлялся, как будто он простудился, и теперь у него противно застревало что-то в горле

 

- Мы с мамой решили развестись…

 

С грохотом, опрокинув стул, свалив что-то в сенях, хлопнув дверью на веранду, Коля выскочил из дома. Филя подумал, что сейчас он, наверное, укроется в бане или в сарае. Коля очень не любил, когда кто-то видел его слезы. Филя подумал, что отцу, наверное, сейчас очень тяжело и надо поддержать его добрым словом.

 

- Пап, ты не расстраивайся, что Коля ушел и не стал слушать дальше. У него это пройдет. Если честно, мы давно догадывались, что так будет. Мы просто не рассказывали никому, что… Мама хорошая, она очень хорошая, просто ей… ей трудно.

 

Отец привлек Филю к себе, обнял его и с минуту они так и помолчали вместе. Потом Филя сказал

 

- Пойду, поищу Коляна.

 

Мама Алина была похожа на ведущую телевидения или знаменитую актрису. У нее всегда была очень хорошая, самая современная одежда («брэндовая» как говорили девочки в старших классах, завистливо оглядывая Алину, когда она заходила за сыновьями в школу). Джинсы узкие и рваные на коленках, ботильоны на высоком каблуке, топы…. Светлые волосы всегда ухожены и вкусно пахли. Мама следила за собой, ходила на фитнесс и в бассейн. Маме нравилась эта жизнь… Она хотела добиться успеха. Она много говорила о том, как нужно добиваться успеха в жизни. Но больше всего любил Филя (да и Коля тоже, Филя знал это наверняка) больше всего любили мальчики те редкие минуты, когда мама была простая, домашняя. Когда она была одета в простые уже немодные  мешковатые джинсы и старую папину футболку, а волосы просто были стянуты узлом на затылке, и она читала им вслух книжки про индейцев или пекла свою фирменную яблочную шарлотку. Это случалось редко.

 

С работой маме не везло. Куда бы она ни устроилась, везде у нее начинались конфликты или работа ей не нравилась, или мало платили , или еще что-нибудь. Будни – это было не для мамы. Она всегда была веселая. Праздничная.

 

- Праздничная, - усмехнулась как-то бабушка – лучше сказать – праздная… Праздники каждый день.

 

Бабушка не любила маму, они не так уж редко ссорились. Они не сходились в вопросе о том, каким образом следует добиваться успеха, и почему в семье до сих пор так мало денег. Самой большой темой для спора было то, почему папа Артем так и не получил высшего образования. Каждая из женщин обвиняла в этом другую. В последнее время мама часто приходила домой поздно, от нее пахло вином. Это именно мама настояла когда-то на том, чтобы Филю назвали Феофилактом. Чтобы у него было необычное имя. Нетривиальное, как она говорила.

 

- Разве можно современного мальчика таким именем назвать? – услышал как-то Филя сторонний разговор взрослых и понял, что это о нем.

 

XII. Решение.

 

Филя нашел брата в баньке у забора. Там бабушка устроила маленькую комнатку  для отдыха после бани,  развесила по бревенчатым стенам небольшие картины и тканые панно, застелила пледом старый диванчик. На этом диванчике сидели сейчас Коля и Миша. Маленькое окошко почти все было залеплено снаружи темными листьями разросшегося шиповника.

 

- Успокоил отца, – сказал Филя.

 

- Да я знал, что так будет, - ответил ему Коля, махнул рукой и посмотрел в сторону, на бревенчатую стену.

 

- Теперь будем жить с бабушкой, наверное.

 

- Заколебает нас ба.

 

 Филя кивнул

 

- Пацаны, - сказал Миша  медленно и солидным голосом, – послушайте, еще помирятся ваши родичи. Мои уже два раза собирались разводиться.

 

- Не-е…, наши не помирятся, - сказал Коля. – У них это давно.

 

- Ребята, -  сменил тему Мишка. – У меня же для вас такая новость. Даже несколько. Во-первых, в лесу появились гробокопатели.

 

Филя и Коля переглянулись.

 

- Ничего не путаешь? В смысле, какие гробокопатели? Если черные копатели, то это уже давно известно. Кстати… Не наш ли это клиент? – Коля вопросительно посмотрел на Филю.

 

- Думаешь, тот мужик – черный копатель?

 

- Знаешь что? – сказал Филя, – предлагаю пробраться туда и все посмотреть своими глазами.

 

- Ага, а мужика связать, пока мы будем рассматривать его вещи по новой, более внимательно - иронично возразил Коля

 

 - Почему связать? Возьмем у отца травматический пистолет, когда пойдем на рыбалку, типа он потерял его…

 

- Филя, ты дурак?

 

- Ребята, расскажите хоть, о чем вы тут толкуете. Ничего не пойму, - взмолился Миша. Но никто не слышал его.

 

 Ребята продолжали увлеченно обсуждать обстоятельства, Мише совсем неизвестные. А он все медлил с тем, чтобы выложить им ошеломительную новость, подслушанную у девчонок. Постепенно стемнело. Миша уже дважды бегал домой поесть и возвращался с бутербродами и пирожками для Коли и Фили, а про мальчиков никто не вспоминал. Окна в доме светились, и было видно, как внутри дома у окна за столом бабушка что-то обсуждает с отцом.

 

Наконец они приняли решение.

 

XIII Ночная жизнь леса

 

До Илюхино было пять километров – два лесом и три по шоссе.

 

 В светлое время суток эта тропа через рощу, соединенную с большим лесным массивом и болотами, занимала совсем немного времени –полчаса неспешным шагом, вприпрыжку минут двадцать. А на велике и того меньше. Правда,  с велосипедом приходилось лавировать между корнями и кое-где вести железного коня на поводу, то есть  держать велосипед за руль, а самому идти рядом.   Но сейчас, когда стемнело, двигаться приходилось совсем медленно. В темноте лесная дорога представляла уже определенную опасность, так как сомкнутые ветви елей заслоняли луну и звезды, а фонарей в лесу еще не додумались люди ставить, это вам не город.

 

В  карманном фонарике, который Коля прихватил с бабушкиной полки в банном домике, быстро перегорела батарейка, и приходилось подсвечивать слабым светом мобильников по очереди каждому. Эта ноготворная тропинка (так назвал ее один раз маленький Филя в противоположность всяким рукотворным вещам)  была коварна.

 

Когда они еще только входили в рощу с деревенской ровной дороги., пустой и освещенной только необыкновенно яркими звездами на чисто умытом небе, где-то далеко в стороне от жилья послышался вой.

 

- Колян, это что? – спросил Филя.

 

- Что-что – передразнил его Коля. – Ясно же, что волки.

 

-Может и собака выть – вставил свое слово Мишка, который, еле поспевал за ними  сзади, и теперь немного пыхтел, и даже забыл совсем о своем намерении рассказать про тайну девчонок.

 

-Какие собаки  в лесу? Дикие, что ли? – насмешливо переспросил Коля.

 

- Может, и дикие, – сказал Филя. – Бездомные собаки убежали в лес и воют там теперь от голода.

 

- Ну, умора! Бездомную собаку волки сразу съедят, она долго в лесу не продержится.

 

Мальчики промолчали. Вспомнили, что каждую весну, приезжая в деревню, они слышали жуткие истории местных жителей о том, как зимой голодные волки таскали кошек и мелких собак, бегающих без привязи. Волки нагло заходили  иногда даже на деревенские улицы.

 

- А человека может волк съесть? – спросил вдруг Филя через минуту другую молчания.

 

-Запросто, – сказал Коля небрежно. - Да не бойся, они только зимой нападают на человека, когда голодные.

 

- Да-а.. а бабушка когда заблудилась в лесу, помнишь, она рассказывала, как ночью сидела на болоте, пела громко песни и стучала пластиковой бутылкой о деревяшку, чтобы волки не подошли, а глаза у них светились в темноте.

 

Бабушка действительно однажды, очень давно, когда Коля был маленьким, а Фили еще не было на свете, заблудилась в лесу и сутки не могла выбраться. У нее не было спичек и воды с собой. Она подобрала пластиковую бутылку из-под лимонада, брошенную кем-то в лесу и набрала воду из родника, так как без воды человек умирает быстрее, чем без еды. Вода нужнее. Еще она ела чернику.

 

-Так ведь они не подошли и не набросились, потому что сыты. А зимой их не испугать пением и стуком, только если костры разжечь, огня они боятся, и то они прыгают через огонь, я читал, -  сказал Коля. – Вот медведицу с медвежатами встретить, это да, это и летом опасно. Она защищает медвежат и поэтому на всех кидается. Но по ночам медведи, кажется, спят.

 

-Точно спят, - сказал Мишка, стараясь придать голосу уверенности.

 

С минуту мальчики шли молча. Вой вдали  стих, да и мысль о том, что волки летом не нападают, а медведи по ночам спят, подействовала успокаивающе.

 

Свежесть летней ночи не перешла в холод. Земля отдавала тепло, накопленное за день,  и нагретый воздух не торопился остывать.

 

В лесу было тихо. Здесь росли в основном ели, поэтому не было слышно  обычного скрипа сосен на ветру, высоко там, где раскачиваются верхушки, да и ветра сейчас не было тоже.

 

 Тем более странным показался неожиданный скрип где-то поблизости, справа над их головами.  Как будто открывали где-то  дверь на ржавых несмазанных петлях, но почему-то раз, другой, третий.  Словно кто-то непрерывно входил и выходил через эту дверь.

 

 Коля остановился, прислушиваясь. Мишка и Филя подошли к нему совсем близко, сдерживая дыхание, чтобы шум от дыхания не заглушил новые звуки, если они появятся. И все равно в голове у Фили  что-то шумело, пульсируя.  Видимо, так шумела кровь, и он не мог расслышать всего. Скрип смолк. Но через минуту, совсем близко от мальчиков послышались всхлипывания. Словно плакала какая-то женщина с низким грудным голосом или вовсе существо потустороннее, не из этого мира. Еще через какое-то время смолкли и всхлипывания для того, чтобы через минуту смениться резким жалобным воплем, одним, другим третьим, потом завыванием, уже где-то в стороне, приглушенно.

 

Ребята стояли молча. В лесу опять было тихо.

 

- Что это было? – спросил, наконец. Коля негромко, но и не шепотом, стараясь говорить как можно более небрежным тоном, но это у него не очень получалось. Ни Филя, ни Миша не успели ответить ему, так как вместо ответа они почувствовали движение воздуха на лицах, и мимо них пролетела в темноте большая птица, почти задев Колю крылом.

 

- Уф, - вздохнул Коля с облегчением. – отбой, пацаны, не дрейфить. Это сова. Пошли.

 

Все двинулись опять по дороге.

 

- Небось, обделались со страху?- насмешничал Коля.

 

- Ладно тебе, Колян, сам, наверняка перепугался до смерти, - урезонил его Филя.

 Мишка добавил

 

– Жутко страшно было, ребята, как в фильме про вампиров. Я уж думал, это гробокопатели в лесу кого-то вырыли, и он теперь бродит по лесу, и за нами идет.

 

- Хорош ерунду молоть, - оборвал его Коля. - Неужели про сов не слышал никогда.

 

-А я слышал – вступил в разговор Филя по телику видел в «энимэл плэнит». У совы глаза неподвижные, она ими не может двигать, прикинь. Зато голова классно крутится туда-сюда. У одной совы… не помню… как ее… ну неважно, как называется, на сто восемьдесят градусов назад, аж. Я пробовал так покрутить, чуть шею не свернул.- Он говорил быстро, стараясь скрыть свой страх, которого очень устыдился.

 

- А я в зоопарке видел одну называется длиннохвостая… неясыть, – бодро продолжал вслед за Филей Мишка, старательно выговаривая труднопроизносимое название пернатого существа, способного производить жутковатые звуки. - Отец сказал у нас она встречается тоже хоть и редко, вот она может так выть….

 

- А еще бывает очковая сова – высказал вдруг Миша свои громадные познания в биологии.

 

- Миха, очковая кобра бывает, а не сова

 

 - Не-е, сова, очковая, точно помню…

 

-  А филин тоже по ночам летает, но он  ухает – добавил бодро Филя

 

- Филя? По ночам летает и ухает? – сказал Коля нарочито удивленным голосом. – И ты молчал об этом, чувак? - Все засмеялись.

 

Когда они уже выходили на шоссе, на свет, под щедро усыпанное звездами небо, у Коли мобильный телефон заиграл  бравурную мелодию военного марша. Смех ребят усилился, так как этот сигнал стоял у Коли на бабушкины вызовы, и звучало это всегда очень смешно.

 

- Да, ба, - сказал Коля серьезным тоном, изо всех сил пытаясь удержать смех и показывая кулак мальчикам, которые беззвучно гримасничали «покатываясь со смеху» рядом.

 

- Нет, ба, мы никуда не ушли. Мы здесь, – монотоннно повторял он.

 

Из гаджета, прижатого к Колиному уху, доносились отзвуки энергичной  и требовательной бабушкиной речи.

 

-Нет, ба. Мы здесь. Ложись спать, – говорил Коля отрывисто, давая выговориться собеседнице. – Мы придем позднее, будем ночевать в бане. Ложись спать.  Пусть папа уезжает. Да, папа. Мы обещаем. Всего хорошего, папа. Пока.

 

- Отец уезжает? - спросил Филя, когда брат нажал кнопку отбоя и положил мобильник в карман ветровки. Хорошо, что на шоссе, по которому они сейчас шли, несмотря на яркий месяц и звезды все равно было недостаточно светло, и не были видны те слезы, которые не к месту навернулись Филе на глаза от известия, что отец уезжает, так и не побыв с ними.

 

 

XIV.  Неожиданные помощники

 

Младший лейтенант  Кручинин  скучал за своим  рабочим столом в дежурной части отделения полиции села Илюхино. Несмотря на поставленные во всех окнах сетки от насекомых, парочка блеклых мотыльков все же проникла в отделение и билась теперь о  белое стекло настольной лампы. Комары,  зудели вокруг, то и дело впиваясь в кожу младшего лейтенанта.

 

 Болотного цвета полосатый кот Спецназ чутко с приоткрытым правым глазом дремал на соседнем столе.

 

 

 Событий за время дежурства  младшего лейтенанта Кручинина   никаких особенных не произошло.

 

На краю деревни разбили лагерь волонтеры, собравшиеся для поиска двух пропавших на днях девочек. Но само это происшествие случились не в дежурство Кручинина, а раньше. А  за сегодня только поступил сигнал о том, что у бабы Нюры Афанасьевой, которая проживала в маленькой деревне Заозерье, из закрытых сеней дома, (пока баба Нюра была на почте в Илюхино, а потом зашла еще в гости к  двоюродной сестре  бабе Липе), исчезло десять литровых  банок варенья. Поскольку на дверях у бабы Нюры висел замок, это была не просто кража, а еще и взлом, и было заведено уголовное дело о краже со взломом. Позднее по подозрению в совершении кражи со взломом был задержан племянник восьмидесятилетней бабы Нюры, дядя Слава. Дядя Славе было шестьдесят лет, и все фигуранты дела были дальними родственниками младшего лейтенанта, а попросту Володи Кручинина, который в Илюхино родился и вырос. В деревне почти все местные  жители состояли в той или иной степени родства, за исключением тех, кто приехал сюда позднее для работы в лесном хозяйстве или на ферме.

 

Сейчас дядя Слава, небритый и нетрезвый, сидел в помещении для задержанных напротив прозрачной перегородки с  надписью «дежурная часть». Сидел за решеткой из толстых металлических прутьев и монотоннно тянул свои жалобы («канючил», как говорила мама Володи Кручинина, когда он был маленьким и что-то выпрашивал у родителей).

 

- Володька, а Володька, вы-пусти ты меня отсюда. Ну, бес попутал. Ребяты в авторемонтной сказали, что самогон из варенья хорошо гонится. Хотел попробовать.  Бес попутал. Да отработаю я ей это варенье, старой кочерге.

 

Володька отмалчивался, уткнувшись в отчеты, которые писал во время своего дежурства, мечтательно глядя в монитор своего компа и придумывая нужные  для отчета слова, но время от времени отрывался от своего дела  и урезонивал

 

- Нехорошо, дядя Слава. У пожилого человека взламывать дверь. Еще и обзываетесь. Теперь что делать? Теперь сидите. Выпустить я вас не могу. Баба Нюра опознала свои банки, найденные у вас дома. Теперь уж все… Теперь как баба Нюра скажет. Если захочет баба Нюра забрать  свое заявление, тогда да. Выйдете отсюда. Но вам придется помочь ей тоже, на огороде или где-то еще отработать моральный ущерб. – И он снова обращал внимательный взгляд к монитору.

 

Дядя Слава замолкал, но через некоторое время опять принимался за свое

 

  - Володьк, а Володька… Ну вы-ыпу-усти ты меня отсюда… Да отработаю я ей все…

 

В ответ  опять слышалась Володькина воспитательная речь. Из-за соседней двери доносился приглушенный, но все же довольно мощный храп оперативного дежурного капитана Москаленко. Мигал  и тускнел белый свет энергосберегающих ламп.  Молчал телефон.

 

Дверь в отделение открылась. И вошли три подростка. Старший был  лет тринадцати, а может, пятнадцати, с белокурыми вьющимися волосами, большими голубыми глазами и правильными чертами лица Рядом с ним был поменьше ростом, русоволосый, шустрый, с внимательным взглядом и живым лицом, на котором одна за другой сменялись уморительные гримасы. Позади них маячила фигура плотного черноволосого загорелого мальчика с черными глазами и полуоткрытым от удивления ртом.

 

Младший лейтенант Кручинин посмотрел на вошедших пристально через толстое стекло и со всего размаху звонко хлопнул себя по шее, не спуская с них глаз. Убив комара-кровопийцу, он принялся внимательно слушать сбивчивую совместную речь трех подростков, изредка задавая вопросы.

 

Через двадцать минут он уже азартно ловил картинки, которые выплевывал принтер компьютера. А еще через три минуты все стало ясно. Ясно, что неизвестные мальчики из дачников принесли очень важные вести

 

  - Москаленко! Саня! - Крикнул он через дверь,

 

 Храп прекратился, но шевеления за дверью не было.  Тогда Володя  стал звонить другу по мобильному, и, когда дозвонился, наконец, что-то негромко сказал ему,

 

Капитан Москаленко,  двадцати восьми лет, невысокий, русоволосый и крепко сложенный человек, вышел из-за железной двери, потягиваясь и прикрывая зевок ладонью, с выражением того изумления на лице, которое часто бывает у человека, внезапно разбуженного среди сладких снов.

 

Мальчики еще раз в присутствии Александра Москаленко среди разложенных на столе картинок выбрали одну. Выражение лица капитана мгновенно изменилось на сосредоточенное, сон слетел, глаза заблестели.  Он и Кручинин обменялись многозначительными взглядами.

 

- Так, пацаны. Место показать можете завтра утром, как рассветет? – спросил  младший лейтенант Кручинин.

 

Коля и Филя закивали головами. Мишка тоже кивнул на всякий случай.

 

 - Тогда звоните родным и оставайтесь здесь в отделении до утра. Хотите, я с родителями поговорю?

 

- А можно мы пойдем в лагерь волонтеров? – спросил Коля. – Мы мимо проходили сейчас и знакомого встретили из Питера. Это была правда, они действительно повстречали по дороге отцовского сослуживца, который приехал вместе с волонтерами.

 

- Ну ладно, только утром как штык здесь. Чтобы были уже часов в шесть. Сверим часы на мобильных.

 

Когда дверь за мальчиками закрылась, капитан Москаленко спросил у Кручинина.

 

 - И где ты набрал столько картинок с колясками?

 

- Где-где, а интернет на что?

 

- Ну, ты гений. Компьютерный.

 

-А то – засмеялся Кручинин.

 

Дело было вот в чем. Когда мальчики стали рассказывать, Володя сообразил, что в его распоряжении нет ни одного фото коляски без девочки. Конечно, можно было показать мальчикам и то, что имелось. Но чтобы быть уверенными на все сто, надо было предложить мальчикам изображение на выбор. Ведь человек очень внушаем, и иногда верит даже в то, чего не было. Особенно, если предлагается готовое решение. И тогда Володя не растерялся, напечатав множество разных картинок из интернета. Одна из моделей колясок в этом многообразии была точно такой же, как и та, что пропала вместе с девочкой. Это фото  и выбрали ребята. И, когда они уверенно выбрали именно эту модель, яркую, розовую со множеством карманов и на высоких колесах, уже не было сомнений, что указывают они именно на то, что видели своими глазами.

 

 

 

-XV.  В лагере.

 

.Черное небо было  чистым, безоблачным и бездонным. Звезды сверкали и переливались на нем словно алмазы, рассыпанные щедрой рукой, на черном бархате королевского плаща. Воздух был свежим, улеглась дневная пыль. Пахло дымком и полынью. Спать совсем не хотелось.

 

- Ох, красота! – с восторгом сказал Мишка, поднимая лицо к звездам, и тут же споткнулся.

 

Они шли по утоптанной песчаной улице  мимо заборов и темных домов с погашенными окнами, будя сторожевых собак, которые начинали заливаться  разноголосым лаем и тявканьем, передавая сигнал, как эстафету, от дома к дому.

 

- Колька… - дернул Колю за рукав Мишка, подстраиваясь его быстрому шагу, - а что такое млечный путь?

 

- Млечный путь, - глубокомысленно повторил Коля, - ну, это где-то там, - он показал рукой наверх, какой-то путь, среди звезд, наверное… ну что привязался… ну не знаю…

 

Коля остановился и посмотрел на небо. Потом пожал плечами.

 

- Не вижу никакого пути. А ты видишь, Филя?

 

- И я не вижу, - сказал Филя. – Все равномерно, звезды и звезды. Пути нет.

 

Они опять пошли по улице, освещенной только редкими фонарями, будя собак.

 

- Пацаны, как вы думаете, - опять прервал тишину Филя, - поймаем мы завтра того мужика?

- Если он в хате, то поймаем, конечно, - уверенно сказал Коля.

 

- Вот именно, если он в хате. А если нет?

 

- Что ты заладил, сказали же, что будет оцепление

 

- Ну, а если и поймаем, детей-то все равно там нет. Где дети то?

 

Повисло тягостное молчание. Только звук шагов, да две тоненькие испуганные тявки какой-то проснувшейся собачонки за высоким глухим забором, тянувшимся по левую сторону.

 

Наконец Коля сказал

 

- Еще ведь неясно, откуда у него эта коляска. Может, еще просто подобрал где-нибудь. Слыхал, что полицейские сказали: «презумпция невиновности». Пока вина не доказана, человек считается невиновным

 

- Ха, - сказал Филя, - так вот убил кого-нибудь, следы замел, и доказывайте теперь. А я типа ни при чем. Хорошенькое дело, тут фиг, может, докажешь. Ясно же, что это он. Откуда у него эта коляска?

 

Тем временем мальчики подходили уже к приземистому одноэтажному длинному зданию из белого кирпича, тоже с погашенными окнами, освещенному лишь  бледно-лиловым светом дорожного фонаря на углу,  над дверями которого висела вывеска «Лаванда». Это был магазин, где продавалась одежда, мыло, посуда и всякая всячина. Принадлежал магазин местному предпринимателю Ивану Петровичу Кручинину. Сведения об этом виднелись пониже вывески в дневное время, но сейчас их не было видно. Иван Петрович носил распространенную в селе фамилию и приходился дальним родственником полицейскому Володе Кручинину.

 

Ивана Петровича ребята знали хорошо, так как он часто бывал в местной церкви в Илюхино, пел там на хорах вместе с бабушками-хористками, хоть и был совсем еще не старым (ну, старым конечно, но не совсем) человеком лет сорока. У Ивана Петровича было трое детей: Лиза, Анна и Тимофей, с которыми ребята дружили и несколько раз ходили на рыбалку. Еще Иван Петрович и его жена Клавдия устраивали детские праздники при церкви. На Троицу, на Петра и Павла, на Преображение. Бабушка всегда настаивала, чтобы ребята ходили в церковь и «учились хорошему», там они и познакомились с семьей Ивана Петровича.

 

Правда, в последнее время дела у Ивана Петровича шли не очень.

 

- Колян,  а правду говорят, что Петрович разорился? – спросил Филя

 

- Да откуда же я знаю, я что его банк? – спросил Коля

 

- Ну все таки… -Говорят, Хапковы прибрали его бизнес почти полностью. Наехали и отжали.

Модные словечки Филя произносил со вкусом, как взрослый.

 

-Ребята, а зачем воруют детей?  - Спросил  вдруг Мишка совсем,  как всегда, некстати.

 

- Ну, ясное дело, для выкупа или – Коля замолчал

 

 -Или что? - переспросил Мишка.

 

- Или на органы, - не слышал, что ли ? сказал Филя , не дожидаясь Колиного ответа. – Понадобится кому-нибудь твоя печенка, и тебя украдут.

 

Мишка насупился и не стал ничего отвечать.

 

Ребята обогнули здание магазина, и вышли на пустырь.

 

В обычное время это была полянка, заросшая крапивой, дягилем и одуванчиками. Раньше, когда полянку регулярно выкашивали, травы здесь не доходили до такого состояния, чтобы стебли вымахивали ввысь почти до человеческого роста и деревенели так, что не всякая коса возьмет. Раньше, когда у людей было много скота и птицы, выкашивались все закоулки деревенской территории. Но в последнее время покосы перестали быть нужны, коров в деревне осталось совсем мало, молоко привозили за тридцать километров с какой-то чужой фермы. А полянки вроде той, на которую вышли сейчас мальчики, стали зарастать борщевиком, гигантские  зонтики которого виднелись тут и там, как в фантастическом фильме про агрессивные растения, отнимающие территорию у человека,. Людям было все равно, потому что люди давно уже  не пытались украсить жизнь вокруг себя, только внутри собственного дома, не далее. Поэтому никакой практической пользы от выкашивания не видели.

 

Но сейчас пустырь не был безлюдным, громадные борщевики исчезли в центре и только по краям пустыря виднелись их зловещие силуэты. Тут и там горело несколько костров, стояли палатки, два трэйлера, и между ними бродили люди.

 

Здесь расположился лагерь волонтеров из Питера, добровольцев, собранных в специальный отряд по поиску пропавших без вести.

 

Еще когда ребята шли к отделению полиции, они, проходя мимо магазина «Лаванда», в тот час еще открытого, встретили у дверей Константина Павловича Белобородова, армейского сослуживца их отца. Это было неожиданно и приятно. Мир тесен, как любит говорить бабушка. Вот уж действительно так. Константин Павлович часто бывал у них дома в Питере вместе со своим сыном Павликом, который учился игре на скрипке и был необыкновенно талантливым, отчего бабушка всегда ставила этого Павлика в пример Коле и Филе. Константин Павлович сейчас был преподавателем истории в каком-то университете и по совместительству волонтером. Он был невысокого роста и некрепкого телосложения, но при этом показывал чудеса неутомимости, участвуя в самых разных делах и начинаниях. Когда они встретили его у крыльца (конечно, не рассказывая, куда идут и зачем, ведь это секрет), он позвал их на обратном пути зайти в лагерь, сказав, что позвонит отцу и все объяснит. Это было очень кстати для ребят. Сейчас они без труда нашли Константина Павловича у костра рядом с маленькой палаткой и трейлером, в окружении еще нескольких незнакомых людей. Над костром на перекладине висел закопчённый чайник, а на решетках жарились сосиски.

 

Ребята твердо решили, что будут молчать о той информации, с которой они пришли в полицию.  Младший лейтенант  Володя объяснил, что никто об этом знать не должен. Ведь слухи могут дойти до возможного преступника. Но когда они подошли к костру, Константин Павлович сказал приветливо

 

- Привет, юные следопыты и разведчики, - и стало ясно, что он все  уже знает, что Володя позвонил ему, и в тайну Константин Павлович посвящен. Вот вам и секрет.

 

 

XVI. О чем говорят звезды.

 

Была ночь, и по лагерю никто не бродил. Видимо все спали уже. Разбрелись и люди, которые сидели у костра, когда к нему подошли мальчики. Константин Павлович нашел где-то три кружки и налил ребятам чаю прямо из чайника. Поставил на траву сушки в банке.

 

- Завтра еще раз пройдем лес – сказал он, прерывая молчание. Ребята сидели вокруг костра и, обжигаясь, пытались прихлебывать чай. И откусывать понемножку от бутербродов с горячими сосисками, которые кто-то принес и предложил им.

 

- У нас был случай, - сказал Константин Павлович – искали и нашли пропавшего мальчика четырехлетнего, нашли  в лесу, спал под березой. Ушел из дома, путешественник. А искали мы трое  суток. Уже надежды почти не было. А ну как бросили бы поиски, что тогда было бы? Нельзя бросать. Еще пойдем.

 

 - Этих девочек ведь больше трех дней нет? – спросил Коля.

 

Белобородов  кивнул.

 

Все молчали.

 

Далеко наверху холодно и равнодушно сияло звездное небо.

 

- А что такое млечный путь? – вдруг  опять некстати спросил Мишка.

 

- Млечный путь? – переспросил Константин Павлович – Да вот же он.

 

- Где? - не понял Мишка. А Коля с Филей хоть и молчали, но с большим интересом  посмотрели на Константина Павловича.

 

- Вот, - махнул он рукой, как бы указывая на всю необъятную небесную сферу, - это Млечный путь.

 

- Да где же путь? И почему млечный?

 

-А-а…вот ты о чем – улыбнулся Константин Павлович и потер кончик носа,  как он всегда делал, если нужно было о чем-то подумать и сказать коротко и точно.

 

 - Видишь ли… в древности у людей не было ни телевизора ни компьютера. Представляешь себе это?

 

- Ну… - невнятно высказался Мишка.

 

 - У них даже книг было очень мало, почти не было. И чем они занимались по вечерам? Как думаешь?

 

- Пели песни, рассказывали сказки, – уныло сказал Мишка, вспомнив свою первую двойку по литературе в пятом классе, когда он не смог ответить точно на такой же вопрос учительницы.

 

-Это правильно – сочинительство и слушание сказок было основным занятием по вечерам после работы. Ну, а смотрели они куда, что им заменяло плазменную панель?

 

   Мишка молчал. Напряженно и озадаченно.

 

- Звездное небо! – догадался Филя, радостно подпрыгнул на месте,  и от сотрясения воздуха, произведенного Филей, надломилась прогоревшая палка между двумя рогатинами над костром. На палке висел  прокопченный чайники, и теперь чайник свалился в красные мерцающие угли, разбрасывая фонтаны искр.

 

- Молодец, - сказал Белобородов, вытаскивая чайник из костра палкой. – Именно звездное небо стало толчком к созданию легенд или само по себе стало иллюстрацией всяческих мифов. Чего стоят одни только названия звезд и созвездий. Например, Волосы Вероники или Гончие Псы. Или Дракон, или Рысь.

 

- А Медведицы где? Большая и малая?- спросил Филя.

 

Константин Павлович показал два больших созвездия, где звезды образовывали линии, в которых, напрягая воображение, можно было узнать  то ли бредущего зверя с длинной шеей, то ли ковшик с длинной ручкой.

 

-Млечный Путь – это тоже легенда? – вставил тормозной Мишка свой настойчивый вопрос.

 

- Именно так. – сказал Белобородов. У древних греков был бог Зевс. У Зевса родился сын, мать которого была земная женщина.

 

- Незаконнорожденный, - вставил Филя, начитавшийся старинных приключенческих романов.

 

- Назвал он его Гераклом. Зевс подложил человеческого ребенка Геракла спящей жене Гере, чтобы она накормила его своим божественным молоком и сделала богом. Но Гера, проснувшись, увидела, что кормит не своего ребенка и оттолкнула его от себя. Из груди богини брызнула струя молока и образовала Млечный Путь. Млеко – это ведь сокращенное слово молоко.

 

-Покажите, покажите, где этот путь - закричал Филя, который давеча прослушал все объяснения и сейчас словно проснулся.

 

- Это все видимые звезды, - с расстановкой повторил Белобородов, который когда-то преподавал в школе и набрался там терпения, – это наша галактика. Слышите в этом слове молочный корень «лакт»?

 

- -Ага, лактобактерин – такое лекарство мне давали, -  вспомнил Филя.

 

- Правильно это лекарство из молочных бактерий. Галактика – тоже молочное название. Молоко разгневанной богини, оттолкнувшей земного ребенка  вот такое прекрасное сверкающее, как бриллианты молоко.

 

- А богиня злая, и злым молоком можно отравиться – сказал вдруг Мишка. - Животные бывают добрее этой богини – у нас вон была в Питере у соседей такса старая, щенков у нее никогда не было. А у других соседей кошка принесла котят и пропала сама куда-то. Пока мы пробовали этих котят из пипетки кормить, так медленно  все было, что ничего не получалось, такса к ним подошла и стала облизывать, а потом у нее даже молоко пошло. И котята стали есть. Такая она добрая была собака. Нам долго все не верили, а потом родители соседских девчонок, Наташи и Кристины, послали на научный сайт фотографии, и пришло объяснение, что такие бывают фено…- он замялся.

 

 - Феномены. – подсказал Белобородов

 

   - Ну да. А тут богиня, и такая злая. Непонятно. – завершил свою речь Мишка, пожимая плечами.

 

- У древних греков боги были разные, в том числе и злые. А дети вообще не считались еще гражданами, и можно было лишнего ненужного родителям ребенка подбросить или даже оставить в лесу, - сказал Белобородов.

 

- Как в Спарте?

 

- В Спарте немножко другое. Там выбрасывали в пропасть слабых детей, слабых здоровьем. Они считали, что так весь народ тогда будет состоять из физически сильных.

 

- Но ведь и взрослый может стать больным – сказал Коля задумчиво – а что они делали с больными  взрослыми?

 

 Никто не ответил.

 

 - А я читала, что в древней Японии был обычай уносить стариков слабых умирать в горы, – подала голос неизвестная девушка, незаметно подошедшая к их костру. Отблески огня выхватывали из темноты ее лицо – круглое, с немного раскосыми глазами и с ямочками на щеках.

 

 - Гм… – откашлялся Константин Павлович – разговор наш принимает какой-то грустный оттенок. Действительно, время от времени у людей появляется вроде бы удобная мысль избавляться от ненужных не приносящих пользу членов своего общества. Самое крайнее было у немецких фашистов: они уничтожали душевнобольных, неизлечимо больных детей и даже целые национальности, представлявшиеся им ненужными и неполноценными. Но если смотреть историю всего человечества, то так или иначе люди приходили к мысли, что только любовь и солидарность помогают выжить. Причем, всем. Это странно и неправдоподобно звучит, но если ты отдаешь, больше чем требуешь, больше, чем получаешь обратно, ты на самом деле укрепляешься и становишься сильнее. Главное, чтобы это был твой собственный личный выбор, твое желание. Не грабителю с пистолетом отдавать, конечно. Хотя, если отдавать с жалостью к этому грабителю… - задумался Константин Павлович – ведь он урод, а урода надо пожалеть… - Константин Павлович поправил очки и уставился на огонь грустным взглядом.

 

- А ,может, голодный – сказал Мишка

 

- Бывает и голодный

 

- Но все равно это не повод на людей нападать, – возмутилась девушка, – можно же попросить.

 

- И то верно, - сказал Константин Павлович. – Был такой философ, Кант, так его больше всего поражало звездное небо наверху и внутренний нравственный закон внутри человека, совесть другими словами. Он приравнивал одно к другому. Значит, внутри человека может быть доброе звездное небо. Ну что ребята, пойдемте устраиваться на ночлег в моем трейлере.

 

- А вы? – спросил Коля

 

- А я у костра отлично проведу ночь, не привыкать.

 

XVII. Пленник.

 

Младший лейтенант Владимир   Кручинин сидел в отделении полиции, все так же, как и давеча ночью. Но только за окном был день, лампы не светили, комары попрятались, на смену им пришли мухи, а  в клетке напротив сидел не дядя Слава, а незнакомый бородатый и обросший волосами человек, загорелый до черноты с голубыми испуганными, глазами.

 

Назвался этот человек Игнатием Караджи, гражданином республики Молдова. Об этом свидетельствовал и его засаленный паспорт в рваной полиэтиленовой обложке. Правда, на фото он был молодым, бритым и веселым на вид, чего нельзя было сказать, глядя на него теперь.

 

Приглядываясь к фотографии и внимательно сличая ее с лицом сидящего напротив человека, Володя все-таки пришел к выводу, что сходство имеется и заказывать экспертизу, пожалуй, не надо.

 

Поймать Игнатия не составило труда: Володя Кручинин и его напарник  Саня Москаленко как только начало светать, под соловьиные трели и стук дятла, подобрались к лесной избушке, указанной ребятами, держа наготове табельное оружие, короткоствольные служебные пистолеты и сопровождаемые на приличном расстоянии волонтерами, окружавшими место поимки цепью, чтобы никто не проскользнул мимо. Гражданин Караджи спал на подстилке из сена, укрываясь каким-то тряпьем. Больше в избушке никого не было. Коляска, некогда розовая и яркая,а теперь уже грязная и потрепанная, стояла в углу, нагруженная каким-то хламом.

 

На дознании Игнатий Караджи, который хорошо говорил по-русски, хоть и с  сильным акцентом, показал, что коляска валялась на обочине трассы с правой стороны, и он показал место. Похоже, он не врал. И предъявить ему нечего, кроме просроченной регистрации.

Придется его скоро выпустить, а коляску показать для опознания родителям. Как только выйдет срок, позволяющий задержать человека по подозрению, надо будет выпустить  Караджи.  Он утверждал, что  нашел коляску валяющейся в канаве, когда выбрался на шоссе из леса. Место это они с Сашкой Москаленко уже обыскали сразу же, обползали там каждый метр, осмотрели все кусты. Нашли  глубоко в кустах,  грязный пластиковый пакет сети супермаркетов «Обжора», заполненный мусором – объедками, банками из-под лимонада и каких-то консервов  (надо будет повнимательнее посмотреть этот пакет)  нашли кусок автомобильного бампера, блестящий в некоторых местах, да вот, пожалуй, и все. Место безлюдное, хоть и расположено на федеральной трассе, ведущей на запад. Машины проносятся быстро, а люди почти не ходят, грибники появляются изредка, вот и все. Да. Похоже, дело глухое, и Караджи придется выпускать, вернее, депортировать на родину.

 

- Начальник, я доехать в Молдову не могу, денег у меня нет, - твердил Игнатий Караджи.

 

-Ничего, отправят вас за государственный счет, - говорил Володя ему уже несколько раз, задумчиво глядя на монитор, где светился все тот же вчерашний отчет по профилактике преступности в волости. Сколько было проведено бесед с гражданами, сколько семей из группы риска по бытовой преступности они, полицейские, посетили за указанный срок. Володя хорошо знал односельчан, постоянно что-то им говорил и что-то от них выслушивал. Но нужны были какие-то особенные беседы с зафиксированным числом и темой разговора, которые требовало высокое начальство согласно их представлениям о работе полицейского в селе. Было очевидно, что беседы придется придумывать. Очень хотелось спать

 

-Не могу я ехать в Молдову, - сказал, наконец, пленник. – Семья у меня здесь остается. Найти мне их надо, обязательно найти.

 

-Таааак…, - сказал Володя, протирая слипающиеся глаза. – с этого места поподробнее.

 

 

XVIII. Признание   

 

- Пацаны, я должен вам все сказать, наконец

 

Филя и Коля спали под жужжание залетной пчелы в пробивающихся извне духоте и свете летнего дня после того, как почти всю ночь не спали, ну от силы три часа в трейлере, а потом  на рассвете участвовали в оцеплении и поимке неизвестного человека, каким-то таинственным образом связанного с пропажей девочек Ани и Элеоноры Пермяковых, Возможно, он был преступником, хоть на преступника и не был вовсе похож.

 

Так они и заснули, споря, похож или не похож Игнатий Караджи на преступника. А теперь их разбудил стук.

 

Мишка явился днем и постучал в дверь бани решительно, как никогда раньше не стучал. Он понял окончательно и бесповоротно, еще накануне, что удобного момента для того, чтобы изложить ребятам все, что он знает, он, возможно, не дождется никогда. Поэтому, придя домой, он не ложился спать, наскоро перекусил простоквашей  и сразу же направился к соседям с твердой решимостью уже не давать себя перебить в разговоре и договорить до конца.

 

Вот почему в тревожные Колины сновидения, где была бесконечная погоня и Игнатий

Караджи почему-то превращался в  сидящую на лесной опушке гигантскую сову, которая начинала светить глазами и ушами и превращалась постепенно в созвездие и где-то среди звезд была мама, которая говорила, что стала теперь суперзвездой и ее ждут почему-то в Лос-Анжелесе, и вот уже Коля с мамой бежали к гигантскому белому пароходу, падая и роняя багаж, и совсем уже растеряв почти все вещи по дороге, но лайнер все равно медленно отплыл от берега, и мама хотела уцепиться за канат, но он выскользнул у нее из рук, чему Коля почему-то очень обрадовался, но потом она упала в воду  и вынырнул большой внедорожник, чтобы поддержать ее, машина была, как оказалось вездеходом -  в эту фантастическую бесконечную белиберду, пробился стук в дверь бани.  Сначала Коле снилось, что это в полости пустого внедорожника стучат распиленные для костра куски дерева, но потом он проснулся.

 

- Ты чего, - спросил Коля у Мишки, открывая дверь. Растрепанный и недоумевающий, он щурился на яркое солнце и потирал ладонью лицо.

 

- Идем, буди Филю, - махнул рукой тот, проходя в комнату.

 

- Короче, пацаны, - сказал Мишка, усаживаясь на стул, - Ольга Прокофьева помогала воровать детей, вот так.

 

 

 

 

XIX.  Печальные приключения.

 

Игнатий Караджи поведал Володе, что приехал  из солнечной Молдовы сначала в Москву с женой и ребенком, так как у маленького сына Игнатия врачи обнаружили опасную болезнь, в связи с чем необходимо было обследование и лечение в Москве. Они приехали, чтобы лечить ребенка. Но денег, которые у них потребовали в клинике, таких денег не было, сумма изменилась по сравнению с той, которую сначала им называли по телефону, цены выросли, а ведь надо было еще и жить, и снимать квартиру. Они продали дом в Молдове, и все деньги ушли на лечение ребенка. Потом Игнатий решил устроиться на работу. По объявлению пришел в офис. Игнатий хороший плотник и строитель, знает также электрику и с сантехникой имел дело, в общем, на все руки мастер. Пришел в офис. Там сидел приличный молодой человек. Игнатию он предложил проехать на место его новой работы. Привез на полуразрушенный завод. Там, как оказалось, был подпольный цех по производству спиртного. Игнатию такая работа не пришлась по душе. Но выйти уже нельзя было. Ворота и двери охранялись здоровенными громилами с дубинками, карманы у охранников оттопыривались от пистолетов. Ночью по территории бегали собаки.

 

 Игнатий приклеивал целый день этикетки к бутылкам с фальшивой водкой, таскал полные ящики. Кормили невольников растворимой лапшой. От голода кружилась голова. Однажды во время облавы Игнатию удалось бежать, прихватив свой паспорт из конторы, которая на время  паники осталась незапертой. Повезло. Какое-то время он жил с бомжами на  большой свалке за городом. Здесь заправлял некий Огурец. Заставляли собирать вещи искать золото, драгоценности. Игнатию пришлось удивиться, как много нужных вещей люди выбрасывали в мусор. На свалке действительно попадалось  все  - и золото, и драгоценности. Все дорогое надо было сдавать Огурцу. За попытку укрытия ценностей людей жестоко избивали. Но остальные вещи, даже нужные и в хорошем состоянии. Огурца и его помощников не интересовали. Так Игнатию удалось найти сначала зарядку   к сотовому телефону, а потом и сам подходящий телефон в приличном состоянии. В будке охранника свалки он смог зарядить мобильник (для этого прищлось поработать над сбором ценностей, найти старинный серебряный кубок и тем самым заслужить льготу). Но дозвониться семье Игнатий не смог. Ни по одному телефону не было уже его жены, и никто не мог сказать, где она и что с ней и ребенком.

 

Однажды Игнатий бежал со свалки в кузове грузовика, который что-то привез и ехал обратно порожний. Потом на заправке он познакомился с мужиком, который ехал в Ленинградскую область, где была работа в совхозе. Выбора не было. Но по приезде в поселок они узнали, что ферма пуста, коровы частично околели, оставшиеся в живых вывезены куда-то, и работы нет. Пришлось жить в лесу. Телефон продал после того, как несколько дней ничего не ел. Коляску подобрал на обочине, чтобы удобнее было возить дрова и вещи.

 

 

- Понятно, - сказал Володя,  когда Игнатий закончил свою речь. Володя вздохнул и посмотрел в сторону. О  мутное стекло окна, выходящего на поросший борщевиками пустырь, билась большая черная муха. Болотного цвета  кот Спецназ сидел на подоконнике, нервно подрагивая хвостом и вытянув морду по направлению к мухе, он время от времени пытался достать до нее лапой, для чего уморительно вытягивался и подпрыгивал. Но муха была слишком высоко и цель каждый раз оказывалась недостижимой. Гудел вентилятор, но все равно было душно.

 

– Что же мне с вами делать? По закону нужно  оформлять депортацию и отправлять вас на родину. – Игнатий горестно склонил голову при этих словах, а Володя  опять задумался. Внезапно он поднял глаза на задержанного и заговорил с видимым облегчением. – Знаете что? Задержу я вас как свидетеля, под подписку о невыезде? Или тут у нас посидите, у нас кормят, участок приберете, поработаете, а? И будет потом у нас следственный эксперимент. Вы подробно расскажете, где и как лежала найденная коляска. Это важно, чтобы точно знать, была она принесена туда пешком или выброшена из машины. Точно? А за это время, может быть, мы что-то узнаем о вашей семье. Может быть, успеем, а?

 

 

 

 

 

XX.  Новые обстоятельства.

 

Едва Володя выложил свою идею перед полным благодарности взглядом  непрерывно кивающего в такт его речи Игнатия, как дверь отворилась, и точно так же, как сутки назад, вошли те же три мальчика, но уже в сопровождении  двух девочек. Одна лет пятнадцати, высокая с карими крупными глазами, толстой косой каштанового цвета, в ситцевом платье. Другая - лет тринадцати, с вьющимися блестящими медными волосами, распущенными по плечам, в джинсах и розовой футболке с надписью "I loveLamborghini”,где вместо слова love было сердечко, и еще имелась картинка навороченного внедорожника, взметнувшего передние фары и бампер при въезде на крутую горку. Володя почему-то долго не мог понять, что значит эта надпись, хоть у него в школе и была пятерка по английскому языку. Что значит это сердечко? И еще что-то в этой картинке задевало его внимание. Пока он думал над этим, вперед вышел Коля, слегка заслоняя собой девочку, и сказал

 

- Это Оля. Она хочет кое-что вам сказать.

 

- Очень приятно, Оля, - сказал Володя. – Присаживайся, внимательно слушаю.

 

Несколько дней назад Оля отпросилась у родителей якобы в гости к подружке в Заимку, а сама  дождалась рейсового автобуса и отправилась в районный центр Лесострой, чтобы «прошвырнуться» там по магазинам и поесть мороженого в кафе.  Деньги на мороженое ей недавно подарили в день рождения.

 

Оля прибегала к такому бегству из дома не так уж редко, но делала это скрытно от родителей, так как дома у нее были очень строгие порядки, и девочку часто наказывали за своеволие и другие проступки. А Оля Прокофьева была очень своевольной девочкой.

 

Чем более строго старались родные проконтролировать ее поведение и передвижение, тем более изворотливой становилась Оля в придумывании способов утвердить свою свободу. В то утро она сказала, что пойдет в Заимку к своей подруге Светлане (она же Мишкина двоюродная сестра). Оля предварительно позвонила Светлане и обо всем с ней договорилась: если бабушка позвонит, Оля или пошла в туалет, или «только что здесь была», и так до бесконечности. У самой Оли, естественно в этот момент как бы отключился мобильный. Потом Света звонит Оле, и Оля перезванивает бабушке, как ни в чем не бывало.

 

 Светлана нехотя согласилась. Ей эта роль совсем не нравилась, но и предательницей быть тоже не хотелось. Они обговорили детали и Оля, направившись пока видна была из окон своего дома, именно как бы двигаясь в Заимку, свернула в лес, как только скрылась из виду, и стало невозможно увидеть ее из окна.

 

По лесной тропинке она вышла на остановку автобуса, шедшего в  районный центр, городок Лесострой. Доехав до Лесостроя, она с удовольствием прошлась там по магазинам, прикидывая на себя разные вещи – сумки, платья, обувь, юбки и блузки и шарфики, заходила в примерочные с охапками плечиков, с которых свисало это все это воздушно-цветастое великолепие. Она не собиралась ничего покупать. В кошельке была всего тысяча со дня рождения. Можно было, конечно, и купить что-нибудь, но как принести это домой и отчитаться родителям? Даже если бы она смогла что-то придумать и убедить всех, что покупка сделана в Илюхино, все равно, если бы потом родители или бабушка увидели, что Оля купила что-то неподобающее неудачное, девочка была бы подвергнута нотациям и насмешкам. Но представить себе как она приобретает или это розовое легкое платьице в винтажном стиле, или сумочку с зайчиками, было приятно.

 

Отдав дань шоппингу, Оля решила угоститься мороженым и зашла в детское кафе «Светлячок». Вообще «Светлячок» был популярным и у взрослых, так как там давали и вполне взрослую еду котлеты всякие и супы  в больших тарелках. Но это потому, что туда приходили и родители детей. А для детей всегда имелось множество сластей, мороженого и целый большой детский игровой уголок с горкой и игрушечным домиком. Часто родители помещали туда в уголок ребенка, а сами отдыхали себе спокойно, даже с шампанским, и даже с пивом.

 

Так вот, Оля зашла в «Светлячок» и заказала себе мороженое. Это было ассорти – фисташковое, земляничное, смородиновое, посыпанное шоколадом …ммм… и молочный коктейль. Она сидела за маленьким круглым столиком и дожидалась пока  принесут заказ:  мороженое в высокой стеклянной креманке и коктейль в цветном бокале. На плазменном экране, который висел на стене кафе,  шикарные супермодели непрерывно шли одна за другой. Этой своей необыкновенной походкой от бедра, глядя исподлобья, в невероятно странных одеждах. Это было круто! Клип все время повторялся под монотоннную музыку и пение на непонятном языке.

 

 Отведя взгляд от экрана, Оля за соседним столиком увидела женщину и двух детей. Детей этих она часто встречала в центре Илюхино. Это были девочки хозяина лесопилки, с которым ее родители были в приятельских отношениях, иногда заходили к нему на шашлыки вместе с Олей. Оля раза два присматривала за Нюсей и Элей, как их звали дома. По каким-то причинам у детей не было матери, и повсюду их сопровождала няня, молодая девушка модельной внешности и с таким же взглядом - модельным - исподлобья. Сейчас она сидела рядом с малышками, которые ели мороженое.

 

Оля поймала взгляд старшей и состроила рожу.

 

- Нюся, ку-ку-привет, - сказала она заветные слова из одной смешной истории, ожидая привычной реакции, - заливистого смеха.

 

Но Аня Пермякова  сейчас не смеялась. Она испуганно перевела взгляд на няню, и Оля, которая тоже посмотрела на няню, встретилась со взглядом этой женщины. В этом взгляде Оля в первый момент прочитала досаду, более того, почти ненависть. Так, что стало неловко и странно. Однако, няня быстро переменилась. На лице ее, почти мгновенно вслед за тем появилась радостная улыбка, она кивнула Оле приветливо и поднесла ложку каши ко рту младшей, Элеоноры.

 

Вскоре принесли мороженое Оле и десерт девочкам и, когда все уже расправились со своими сластями, няня попросила Олю помочь ей собрать и довести детей до машины

 

 - Намучилась я с ними, призналась она, усаживая девочек в большую машину на высоких колесах. – Честно говоря, им нельзя сладкое. Мне может влететь от хозяина. Не скажешь никому, что видела меня здесь? - С заговорщическим видом спросила она Олю. И после этого сунула девочке тысячную бумажку. - Обещаешь, что будешь молчать? Оля кивнула.  - Смотри, скажешь хоть одному человеку, плохо тебе будет, очень плохо, запомни.

 

Вернувшись в Илюхино, в тот же день Оля услышала разговор взрослых о пропаже детей у Пермяковых. А на следующий день по всему поселку уже были расклеены объявления, и время пропажи указывалось ранее того, как Оля встретила их в Лесострое. Но девочка боялась рассказать все взрослым. Во-первых, из-за угрозы няни, из-за того, что взяла деньги, но, во-вторых, и больше всего из-за того, что пришлось бы дома признаться в том, что она врет, и  рассказать, как на самом деле проводит время вдали от всех.

 

- Ясно, – сказал Володя,  - ты молодец, Оля, что ,несмотря ни на что, решила все рассказать- теперь пожалуйста, вспомни, что необычного было тогда, вспоминай все.

 

- Няня пила пиво, прямо при детях, представляете? – выпалила Оля сразу же.

 

- Понял, еще что?

 

- Еще что… - Оля закатила глаза к потолку, припоминая – А-а-а…У девочек, Нюси и Эли, были волосы другого цвета, они обе были беленькие. Да, ведь на самом деле  Нюся ярко рыжая, а Эля темненькая.

 

XXI.  На месте преступления.  

В то время как Володя Кручинин снимал показания с ценного свидетеля, Оли Прокофьевой, капитан Москаленко  находился в мастерской автосервиса у своего  приятеля   Сени Шаповалова, который во всей округе пользовался славой большого доки по автомашинам.

 

Вообще Александр Москаленко был не местным, он был москвич, а в Илюхино его занесли превратности  судьбы, слишком непокорный характер и любовь к романтике, благодаря чему он и был постепенно  переведен в этот, по мнению начальства «медвежий угол». Поэтому друзей у Москаленко здесь было немного, но его общительность и открытость обеспечили расположение местных жителей. С Сеней Шаповаловым его сблизила любовь к технике.

 

Сеня много зарабатывал тюнингом для местных богачей. Сейчас надо было задать Сене всего один вопрос, который у Александра с Володей возник в ходе их неожиданного расследования. Как всегда, Сеня оказался на высоте. И Москаленко уже получил от Сени исчерпывающий ответ, когда у него в кармане зазвонил телефон

 

- Ничего себе, сказал Москаленко, - понял.  Буду там через полчаса.

 

Через полчаса он действительно подошел к внушительного вида  двухэтажному дому из бруса, Дом этот,  с балконом и террасой, богато украшенный резьбой в русском стиле, был окружен яблоневым садом, цветниками, клумбами, подсобными зданиями и высоким глухим забором. По ту сторону дома виднелась роща из высоких сосен. И Александр знал уже по прежним посещениям, что тылы участка обрываются оврагом, поросшим диким кустарником.

 

Назвавшись в домофон, ему пришлось ждать довольно долго, глядя на плотно сомкнутые доски забора и наклеенный на них постер с портретом  младшего из братьев Хапковых. Того самого, который баллотировался в районный муниципальный совет.

 

 После того, как ему разрешили войти, Александр прошел по вымощенной плиткой дорожке к высокому крыльцу. Он был здесь раньше уже несколько раз, так как дом этот принадлежал хозяину  местной лесопилки Сергею  Степановичу Пермякову. Именно у Сергея Степановича Пермякова недавно  при странных обстоятельствах пропали две дочки, Анна и Элеонора, и Александру Москаленко  тогда пришлось совершать ряд необходимых следственных действий по заявлению отца. Например, опрашивать няню девочек, молодую женщину по имени Татьяна, составлять протокол и прочее. Потом дело забрали в район. Им занимались следователи по особо важным делам. И нужно было бы  по существующему порядку поставить их в известность и запросить у них разрешения сначала, чтобы что-то делать. Но ситуация была такая, что времени совсем не оставалось.

 

Пока он шел среди зелени и цветов, у него все время было ощущение, что за ним кто-то наблюдает.

 

- Здравствуйте, Татьяна Владиславовна, - сказал Москаленко женщине с гладкими светлыми волосами, завязанными в пучок на затылке. Она дожидалась его на крыльце, кутаясь в теплый палантин и глядя пристально холодными серыми глазами.

 

- Что вам еще понадобилось? – спросила Татьяна Владиславовна требовательно. – Неужели нельзя было все сразу спросить? Время идет, но ничего не делается. И потом, вы ведь уже не ведете следствие, насколько я понимаю? Разве я обязана отвечать?

 

- Открылись новые обстоятельства – терпеливо сказал Москаленко, стоя внизу крыльца, отчего при его невысокой коренастой фигуре ему приходилось поднимать лицо вверх, разговаривая с Татьяной Владиславовной как со статуей на пьедестале. – Мне нужно задать вам несколько дополнительных вопросов.

 

- Прежде чем вы их зададите, я позвоню в следственный отдел и спрошу, посылали ли они вас сюда с вопросами. Она вынула из кармана джинсов мобильный телефон и уверенно набрала номер. Пока Москаленко соображал, что им с Кручининым будет за самовольное расследование, Татьяна Владиславовна таким же требовательным голосом объяснялась с кем-то на том конце сотовой связи. После чего она, к удивлению Александра, сменила гнев на милость и пригласила его на веранду для разговора.

 

На веранде было прохладно и пусто. Сквозняк то и дело приподнимал белые шторы на окнах. Они сели за небольшой стол, с которого Татьяна Владиславовна торопливо убрала порожний бокал с остатками пены на дне. Москаленко откашлялся.

 

- Я понимаю. Что вас уже спрашивали об этом, но все-таки – опишите подробно, что вы делали в тот день, когда пропали дети.

 

- С самого утра? – иронично переспросила она и принялась рассказывать, нарочито монотонным голосом…

 

- …Я зашла в дом за вещами, за некоторыми вещами, которые оказались забыты.

- Какие это были вещи?

- Бутылка с водой для питья. Пакетики с соком. Теплые свитера, дождевики, кажется. Мы собирались на прогулку. А погода была непонятная

 

- Хорошо. Дальше… Где были дети, когда вы заходили в дом?

- Дети оставались во дворе

- На каком месте?

- У крыльца. На дорожке

- Чем они были заняты?

- Эля сидела в коляске, а Нюся стояла рядом

-  Калитка была заперта?

-Разумеется, как обычно – она взглянула на Москаленко угрюмым и пронизывающим взглядом супермодели, - впрочем, я специально не проверяла, я об этом уже говорила

- Сколько времени вы пробыли в доме?

- Минут десять. Я не считала – она барабанила пальцами по деревянной поверхности стола. Маникюр был несвежий, лак кое-где откололся.

- Почему так долго?

- Не помню. Что-то пришлось искать

- Когда вы вышли, что вы увидели?

- Увидела, что детей нет, калитка распахнута, добежала до калитки, увидела, что отъезжает машина

 - Какая это была машина?

 - Красная «Нива», номер не помню. – сказала она автоматически

-Что, по-вашему, произошло?

- Что?

- Как вы лично объясняете произошедшее? – В ответ последовал испепеляющий взгляд и через минуту няня сказала

- Я это объясняю так, что детей украли

- Кто?

- Это уж вы ищите, кто

- По нашим сведениям красная «Нива» есть у матери девочек, но у нее детей не нашли

- Хм – она презрительно дернула плечом – плохо, значит, искали

- Ладно, а как ей удалось это сделать?

- Ну, позвала из-за забора, Нюся и открыла ей

- Кнопка довольно высоко

- Что вы хотите сказать?

- Хочу сказать, что пятилетний ребенок вряд ли бы дотянулся до нее

 

Она молча посмотрела на него, взгляд был долгим, в упор

- Так, мне это надоело, - сказала она, наконец

- Еще одни вопросик, - невозмутимо продолжал Александр. -- Почему вы обратились в полицию только на следующий день?

- Я думала, что детей увезла мать, разве не понятно?! Я прекращаю с вами разговаривать. Только в присутствии адвоката и по официальному вызову, понятно?!

 

Александр Москаленко отключил диктофон на мобильном, положил телефон во внутренний  карман своей ветровки  и направился к выходу Его не покидало странное ощущение, что за ним наблюдают. Когда он был на середине вымощенной плиткой дорожки, в кустах над оврагом, скрывавшим здание бревенчатой бани, ему показалось сначала какое-то шевеление, дрогнули и закачались ветки, как если бы  слетела птица, но потом ясно  послышался стук захлопываемой двери. Не раздумывая, Александр свернул с дорожки и пошел между клумб к кустарнику, прикрывавшему бревенчатое одноэтажное здание бани. Пробрался среди кустов сирени, калины и боярышника, разросшихся здесь в настоящие джунгли, и взялся за ручку банной двери. В этот момент что-то сильно ударило его сзади по голове, и он потерял сознание.

 

XXII. Неожиданный поворот дела.

 

Володя Кручинин уже два часа дожидался своего друга и сослуживца Александра Москаленко в отделении полиции. Ситуация становилась напряженной. Во-первых, Володе приходилось подменять Москаленко на месте дежурного, что было нарушением само по себе, хоть и часто приходилось так делать, как отделение фактически сократили до пункта охраны правопорядка. Во-вторых, до зарезу нужны были сведения, за которыми отправился Александр еще с утра. Он должен был показать кусок автомобильного бампера Сене Шаповалову (простите,Семену Валентиновичу Шаповалову, известному специалисту по автомобилям) и выслушать его экспертное мнение по этому вопросу. А также он должен был зайти на участок Пермяковых и снова поговорить с няней ввиду той информации, которая появилась с утра.

 

 Олю Прокофьеву Володя отправил под охраной мальчиков и Светланы, наказав довести ее до дома и дальше следить, чтобы она из дому никуда не выходила впредь до распоряжений от него, младшего лейтенанта Кручинина, лично. А еще у Володи тоскливо скребли кошки в душе от того, что, по сути, они с Москаленко занимались самоуправством и расследовали дело, которым уже занимался следственный отдел в районе. Время шло, а Москаленко не было. Прозвенел звонок. Это был полковник Самойлов из района, и он сказал, что им с Москаленко будет объявлен выговор за вмешательство в следствие без соответствующего распоряжения начальства. Самойлов орал, что подозреваемые – родители. Или отец, или мать. Отец уже задержан, мать под подпиской о невыезде. А всего вернее, надо «трясти» того бомжа, которого поймали в лесу. Больше подозреваемых нет, понятно?! На том конце связь отключили.

 

Откуда все он узнал? И как теперь действовать? Неизвестность томила.

 

Болотного цвета кот Спецназ, возвращаясь с улицы, виртуозно изогнулся и пролез через то место в сетке от насекомых, где сетка отошла от гвоздя, но, оступившись на раме, кубарем скатился на пол отделения.

 

 За окном Игнатий Караджи косил траву вокруг отделения полиции, размашисто и споро двигая косой.

 

Москаленко должен был все узнать, все, связанное с этим обломком бампера, который тоже мог вывести их на похитителя. Они думали, что это минутное дело. Ну, просто проверить и вернуться в отделение. Но неожиданно пришли эти ребята, и стало ясно, что няня, на которую до сих пор никто не думал, так как у нее имелось твердое алиби: ее постоянное присутствие в доме с момента похищения, оказалось, что она тоже задействована, и еще как. Арестовать ее у них не было полномочий, но хоть попытаться что-то выяснить. А вон как оно получилось! Теперь можно было не сомневаться, что няня участвовала в похищении детей. Но с какой целью? Вряд ли сама, без сообщников. И где сейчас дети?

 

Внезапно Володю Кручинина осенила удачная мысль. Он включил компьютер, застучал по клавишам и стал внимательно читать информацию, которая появлялась на мониторе. То, что ему удалось вычитать за последовавший час на нескольких сайтах в социальных сетях, заинтересовало до такой степени, что захотелось немедленно  начинать действовать.

 

А Москаленко все не было. И мобильный его не отвечал.

 

Наконец, когда уже в сотый раз Володя нажал кнопку с именем товарища, на том конце ответил глухой незнакомый голос.

 

- Володьк… Это я… - послышалось едва-едва сквозь шум и треск

- Кто я? – сухо и настороженно сказал Кручинин – Представьтесь, пожалуйста

 

-  Кручина, это я.  Меня похоже чем-то приложили у Пермяковых, – продолжал голос – очнулся, вот в лесу, выполз на дорогу

 

- Саня, ты где? Место можешь назвать? – громко и внятно переспросил Кручинин. Кличка в виде исковерканной фамилии, которая раньше всегда Володю раздражала, и еще что-то неуловимое в манере говорить, теперь убедили Володю, что изменившийся голос действительно принадлежал его другу

 

-Указатель тут… подожди… сорок пятый километр, по направлению к Скитскому

- Понял. Еду. Лежи тихо, не высовывайся, слышишь?

 

XXIII. Еще одно похищение?

 

- Ольга, ты  молодец, что решилась все рассказать, уважаю. Говорил Коля назидательно, когда ребята возвращались в  Заимку. Пока решили, что Оля побудет в  Заимке, так решил Володя в последний момент, для безопасности.

 

 Это была та же тропинка, по которой они шли давеча ночью и где потревожили сову. Но теперь тенистая дорожка, изрытая могучими корнями деревьев и заполненная пляшущими солнечными бликами, была хорошо видна. Повсюду слышалось птичье пение, издали доносилась дробь дятла, а однажды дорогу перебежал ежик. Коля и Оля шли впереди, за ними почти вплотную шел Миша и позади плелся Филя с выражением задумчивой рассеянности на лице. Замыкала шествие невозмутимая Светлана, осторожно перешагивая через корни, которые во множестве, переплетаясь между собой, пересекали дорожку.

В кармане у себя Филя нащупал перочинный ножик, который остался еще с фальшивого сбора грибов по дороге к лабазу туманным утром пару дней назад. Сколько всего произошло с той поры.

Бабушка называла ножик перочинным – еще одно ее словечко. Но разве кто-то чинит ножиками перья? И вообще разве кто-то пишет перьями в наше время? Филя раз попробовал: подобрал гусиное перо на дороге, аккуратно заострил  кончик карманным ножиком и попробовал писать, макая в разведенную акварельную краску, ни туши, ни чернил у него не было. Выводил он долго. Буквы получились кривые – то ли дело шариковой ручкой, не говоря уже о клавиатуре компа. И как  только люди раньше писали письма и целые документы, и даже целые романы! Но что-то однообразно-красивое и одновременно картинно-небрежное в этих буквах все же было. Потом он попытался скопировать старинный шрифт из  отцовской книги, и получилось интересно, как в кино. Можно сделать пиратскую карту, можно…- он замечтался.

 

    - Ребята, смотрите, грибы – крикнула Света, указывая в траву вдоль тропинки.

 

 Шляпки маслят были присыпаны песком с дороги.

 

- Налетай, - скомандовал Коля

 

 - Да, налетай, - протянул Филя. – Глянь, какие грязные. Сам говорил, что вдоль дороги нельзя.

 

- Чудак, я говорил, что вдоль трассы нельзя, где выхлопные газы, они ядовитые. А яды впитываются грибами из воздуха. А там, где только люди ходят и пылят, там можно собирать. Эту грязь смыл и все.

 

У Коли из года в год была твердая пятерка по предмету основы безопасности жизнедеятельности или сокращенно ОБЖ. Обэжешка, учительница по предмету ОБЖ,  была мастером спорта по туризму, поэтому непререкаемым авторитетом для Коли. Похоже, Коля был влюблен в обэжэшку, но Филя боялся даже намекнуть на эту свою догадку, чтобы не схлопотать тумака от брата.

 

Филя срезал грибы и, положив их на лист лопуха, протянул Свете.

 

- Спасибо, Филя, тут хватит на жарянку, приходите к нам угощаться, - сказала она, принимая этот, сложенный мешком лист.

 

Движение по дорожке возобновилось.

 

 

-Ой, не знаю,- говорила Оля, - что мне теперь будет дома, страшно подумать.

 

- Не бойся, мы будем рядом, если что и Володя обещал поговорить с твоими родителями, ответил Коля. - А Володя, он умеет разговаривать, не волнуйся, и потом он представитель власти. Может, тебе еще грамоту благодарственную дадут за помощь следствию.

 

-Ага, медаль – иронично поддакнула Оля, - искоса сверкнув зелеными глазами на своего утешителя..

 

-Не бойся, Оля, мы еще сейчас с моими родителями поговорим, моя мама за тебя точно заступится, она умеет здорово уговаривать, - вторил сзади Мишка, спотыкаясь то и дело о корни и сопя..

 

Филя молчал и сосредоточенно жевал травинку.

 

- Молодец! Преодолела себя, перестала врать! – крикнула сзади Светлана, заталкивая  свободной рукой в рот спелые ягоды малины с кустов вдоль дорожки. – Горжусь тобой, сестренка!

 

- Да ладно тебе, тоже. Когда я врала? – не слишком уверенно огрызнулась Оля, обернувшись к подруге и уничтожая ее взглядом.

 

Зазвонил телефон в кармане у Коли.

 

« Да, папа, ты где? В Заимке? Ты вернулся? И не один? Мама, ты приехала тоже?» - голос Коли с каждым вопросом становился звонче и радостнее. «Мы уже близко, скоро подойдем. На рыбалку? Ночью? Коне-е-ечно, папа. Ждите, мы в лесу пока, скоро будем». Улыбка расползлась по его лицу как блинное тесто по сковородке. А Филя вприпрыжку оказался рядом, жадно ловя каждое слово. И так же вприпрыжку побежал вперед.

 

Они вышли на дорогу, покрытую гравием, с которой были видны уже крыши Заимки,  тонущие в купах  разноцветно-зеленой листвы под лазурным небом, когда их обогнал громадный запыленный внедорожник  и затормозил, шурша шинами, в нескольких шагах впереди.

 

Из открытой дверцы автомобиля высунулась  рыжая голова  Ромы, двоюродного дяди Оли Прокофьевой. Он молча смотрел на ребят, поджидая, когда они подойдут.

 

 Рома был квадратный мужчина лет сорока  почему-то с кличкой Рубанок. Рома с трудом закончил семь классов, по слухам отсидел в тюрьме и теперь был правой рукой Михаила Хапкова, старшего из братьев, предпринимателя и очень влиятельного в округе лица.

 

- Олька, слышь, поди сюда – махнул он рукой, подзывая девочку

 

Оля, сморщив носик, нехотя ускорила шаг и подошла поближе в машине. Ребята остановились поодаль, наблюдая за происходящим.

 

- Давно дома была? Обыскались тебя родные-то.

 

-Че обыскались, дядя Рома, прям, скажете тоже. С каких пор они вас посылают за мной? Я сама могу дойти, - сказала Оля и ее внимательные потемневшие глаза  с тревогой осмотрели  собеседника– Если надо будет дойти – дойду, - добавила она, подумав секунду.

 

- Ты это, сядь рядом. Поговорим, Есть, что сказать тебе – похлопал Рубанок по  сиденью рядом. – Не для всех. – он покосился на ребят. - Мама у тебя в больнице, Оля.

 

Внезапное известие о состоянии мамы заставило Олю, не раздумывая, обойти громоздкий капот машины и усесться на переднее сиденье. Ребята уже не слышали, о чем говорили Оля и Рубанок. Но через несколько минут внедорожник тронулся с места, стал разворачиваться и, обдав  пылью стоящих на дороге подростков,  стал набирать скорость в обратном направлении. Когда машина разворачивалась, было видно, как Оля колотит кулаками в стекло и что-то кричит. Все произошло очень быстро.

 

- Что это было, пацаны? – спросил Миша, когда машина скрылась за поворотом, и стало ясно, что она не вернется на место, а Оля уехала не по своей воле.

 

XXIV.  Медлить некогда.

 

Солнце слепило, мощным лучом пробиваясь в тоннель между  высокими деревьями, однообразно обступившими дорогу с обеих сторон. И Володя  едва не проехал мимо места. Он затормозил возле указателя и вышел из машины.

 

 На лесном асфальтированном шоссе, пробитом в толще густого леса, было тихо. Только щебетание птиц да звон мошкары нарушали эту тишину. В первую минуту он опять подумал, а правильно  ли все же сделал, что приехал, не было ли розыгрыша, не заманил ли кто его, и рука потянулась к кобуре. Но в этот самый  момент он услышал свист из ближайших зарослей на опушке и увидел друга, который, покачиваясь и цепляясь за ветки  кустарника, направился к нему. Они молча обнялись, и Володя помог Москаленко сесть на заднее сидение, протянул бутыль с водой и показал жестом на аптечку. Москаленко отрицательно покачал головой. К этому моменту у обоих друзей в головах уже сложился пазл из разноречивых сведений, сложился в стройную картину и они оба уже знали, где дети и с кем им придется иметь дело. Оставалось только в деталях обсудить обстановку.

 

 - Сеня сказал, что ему приходилось менять бампер, недавно,  - сказал Александр, после того, как жадно опустошил половину литровой бутыли минералки.

 

- Подтвердит?- спросил Володя

 

- Сеня? Стопудово подтвердит. Да и в ГИБДД я справки навел, там тоже зафиксировано  происшествие со скрывшимся виновником ДТП, но пострадавший от столкновения водитель опознает и тачку, и того кто был за рулем. Обломок бампера, найденный на шоссе рядом с коляской, был от этой машинки. Маленькая деталь, но добавляет ко всему ясности.

 

Они помолчали, собираясь с мыслями.

 

- Я только одного не понимаю, зачем он это сделал? Вся последовательность уже выстроена, как все происходило, понимаю. Но зачем? Зачем это надо было ему? Без мотива сложно. – сказал Александр.

 

- Есть у меня предположение о мотиве,- ответил Володя. - Он несколько раз подступался к Пермякову с требованием продать лесопилку задешево. А пять лет назад он так же оттяпал ферму и дом у мужика: продержал у себя в погребе несколько дней его престарелого отца. Все сошло тогда с рук, ведь крыша в районе, сам понимаешь… Кстати, о крыше. Они звонили и требовали разработку прекратить. Эх, чувствую, потеряем мы с тобой погоны, а то и сядем, может быть

 

- Ничего, друг Вова. Зато на совесть ничего не возьмем. – Засмеялся Москаленко, схватившись одной рукой за голову. - Чистая совесть – она ведь большая роскошь ныне. Так почему бы не пороскошествовать, а?

 

- Оторвемся по полной, - согласился Володя с улыбкой. – Ребятишки молодцы, здорово помогли. А вот и они…

 

У  Володи зазвонил телефон.

 

- Привет,  разведчики и скауты, - начал он с улыбкой. – Что?! – и улыбка исчезла. - Ну ка повтори. Понял. Так, слушай меня внимательно, дома сидеть всем, никуда не двигаться. Под надзором родителей. Ясно? Повтори. Хорошо. Сейчас подъедем к вам.

 

- Девчонку увезли, свидетельницу. – сказал он, нажимая кнопку отбоя.- Ну что, Саня? Пора показаться во всей красе? Ты как считаешь?

 

- А у нас есть выбор? – усмехнулся Москаленко.

 

XV. Домик у озера.

 

Это был уединенный охотничий домик в пяти километрах от села Илюхино. Частное владение.

 

Из глубины влажного утреннего леса послышалось кукование, и Москаленко по детской привычке начал считать, сколько же лет отмеряно ему. Кукушка не останавливалась долго, и он сбился со счета. Голова болела, подташнивало и холод проникал внутрь  плащ-палатки, в которую он завернулся в своем лесном убежище, накрытый ветками. Не зря он сохранил это удобное одеяние военных, о котором в последнее время вспоминал только перед рыбалкой. Кто бы мог подумать, что оно еще пригодится для других дел.

 

Где-то поблизости прятался в таком же схроне Артем, отец Коли и Фили, еще подалее был Мишкин отец, Василий. А Володя Кручинин и Константин Павлович подходили сейчас с разных сторон к трехэтажному небольшому домику под черепичной крышей, украшенному башенками, балкончиками и террасами, обнесенному высокой кирпичной стеной, что стоял на берегу лесного озера, покрытого в это утро плотным одеялом тумана.

 

Константин Павлович должен был позвонить во входную дверь, расположенную в стене (к двери вела тропинка), у Володи была иная задача: как только Константин Павлович отвлечет внимание, перемахнуть на тарзанке с березы через забор на заднем дворе. На этот двор выходило только одно кухонное окно и все надеялись, хоть это был и риск, что никто в этот ранний час не будет в окно смотреть. Константина Павловича они выбрали для отвлекающего звонка во входную калитку, поскольку он был волонтером в составе команды, прочесывающей лес, и  его появление было естественным, вытекающим из его обязанностей волонтера и не требовало придумывать какие-то специальных маскировочные легенд.

 

Весь этот план они разработали накануне.

 

Когда Володе в очередной раз пришла в голову удачная мысль воспользоваться интернетом, чтобы преодолеть «проблему танка» как он любил говорить, когда чего-то не понимал или окружающая действительность представлялась набором хаотичных сведений и такого же случайного набора умолчаний, из которых невозможно было составить никакую определенную картину, тогда он чувствовал себя «как в танке» в этой громадной бронированной машине с крохотными окошечками, из которой невозможно обозреть окрестности и видно совсем немного, почти ничего. Сам Володя служил когда-то не в танковых, а  в воздушно-десантных войсках. Но положение танкиста представлял именно так. Тем более, что так же рисовала это положение и известная поговорка. Так вот, когда Володя решил воспользоваться интернетом, чтобы хоть что-нибудь найти там, связывающее воедино такие разрозненные факты, с которыми им пришлось столкнуться, пытаясь разгадать загадку исчезновения детей Пермяковых, он не рассчитывал на успех. Действовал на авось. Но результат многократно превзошел ожидания. Потому что когда он набрал поисковике  имя Татьяна Владиславовна Минкевич, то легко выяснил, что няня когда-то работала моделью и снималась для журналов, но потом почему-то ушла с этого поприща.  Все ее эффектные снимки на пляжах среди волн и скал, в садах среди роз, верхом с развевающимися волосами и за столиками кафе в элегантных шляпках заканчивались определенным годом. Что было потом с этой супермоделью? Попались сведения того же года о ДТП, в котором она пострадала и в тяжелом состоянии была увезена в больницу. Можно предположить, что после аварии она не смогла вернуться к прежней деятельности.

 

Что случилось с ней тогда? Можно было только гадать.

 

На страницах социальных сетей последующих лет попадались ее фото с известными криминальными авторитетами, и когда Володя отправил запрос в архив министерства внутренних дел, то ответ пришел быстро: у няни-модели было в прошлом две судимости, за мошенничество и  подлог. Володя уже собирался закрывать компьютер, довольный уловом, но еще немножко погуглил напоследок и…  имя Татьяны Минкевич всплыло еще раз. Это была подпись к фото на стайте благотворительного фонда районного центра: фуршет по случаю пятилетнего юбилея фонда. Фуршет это «вилка» по-французски. Так называются приемы, на которых все не сидят за столом, а ходят и подбирают разные лакомства, тыкая вилкой в расставленные повсюду блюда. Хорошо это или плохо, наверное, не очень удобно, разве если только хочется, чтобы гости поскорее убрались восвояси. Но у Володи не было времени детально обдумать этот вопрос. На снимке рядом с Татьяной был Олег Хапков. И события обрели законченную последовательность. Всплыла в памяти давняя история о том, как младший Хапков вышел сухим из воды, похитив пожилого человека, продержав его несколько дней в погребе, да еще и присвоив чужую собственность. Все стало разом ясно. Осталось проверить гипотезу (или предположение, а для сыщиков – версию): действительно ли дети Пермяковых, а вместе с ними и свидетельница Оля Прокофьева удерживаются теперь там же и с той же целью. Описание и план усадьбы он нашел в давних протоколах о первом похищении человека. Оставалось все проверить. Но Владимир и Александр понимали, что санкцию на обыск усадьбы они не получат, а если и получат, то лишь после того, как преступнику его высокие покровители дадут возможность убрать малейшие следы преступления. Ведь «крыша» Хапкова была в районной прокуратуре, а то и выше. Поэтому, чтобы спасти детей, приходилось действовать на свой страх и риск, рискуя и службой и, возможно, свободой, а то и жизнью, привлекая на помощь гражданских людей. Если бы кто-нибудь спросил Володю или Александра, почему они так поступают, вряд ли бы хоть один из них дал внятное объяснение. Внутренний закон совести иногда очень трудно объяснить без высокопарных слов, а вот высокопарность оба они не любили.

 

Опять закуковала кукушка. Володя вспомнил, что читал когда-то, как коварна эта птица, как высматривает и выслеживает она гнезда других птиц, чтобы подложить туда собственное яйцо, из которого впоследствии вылупится кукушонок, большой и жадный, чтобы отнять пищу у других птенцов и выжить их из гнезда. В природе все порой устроено жестоко. Но у людей иногда гораздо более жестоко, чем в природе.

 

Вот уже минут двадцать прошло,  как калитка открылась,  Константина Павловича впустили во двор усадьбы. Если все идет по плану, то скоро от них понадобится не просто лежание в кустах, но активное действие.

 

Володя приготовился, внимательно глядя на старый заброшенный муравейник под березой. Муравьи покинули его, их черные глянцевые неутомимые туловища на тонких ножках не сновали тут и там с грузом полезных вещей, но Володю интересовали сейчас совсем не муравьи, а то, что пряталось под этой кучей бурой хвои

 

Он знал, что где-то рядом так же внимательно сторожат все подходы к муравейнику

Артем и Василий. Это сейчас была самая важная тактическая точка. Тактика – это то, что сейчас. В отличие от стратегии, которая обращена в будущее. Стратегия – это наши цели и принципы. А тактика – как мы их воплощаем в жизнь. Владеть стратегией и тактикой обязан хороший военачальник.

 

Из-за забора послышались выстрелы. Один, другой, третий…

 

XXVI  Камуфляж.

 

Коля изо всех сил нажимал на педали, но велосипед, казалось, еле двигался по этой бесконечной извилистой асфальтированной дороге в толще леса. Быстрее, быстрее, Позади едва поспевали Мишка и Филя.

 

Лес был туманным и мрачным в предрассветных сумерках. Заросли скрывали в себе опасность, невидимую и неясную. В одном месте из кустов наперерез по мокрому асфальту сиганул темной тенью заяц. В другой раз они бросились бы за ним или хотя бы остановились, Чтобы сфоткать на мобильник или хоть азартно покричать, обсуждая увиденное. Сейчас – нет. Быстрее, быстрее. Крутить колеса

 

Решение быть рядом с родителями они приняли внезапно и единодушно после бессонной ночи в бане и, несмотря на категорический запрет что-либо предпринимать до возвращения отцов, полицейских и Константина Павловича.

 

Сели на велики и теперь мчались к лесному озеру.

 

Оставалось доехать совсем немного по асфальту, чтобы свернуть на гравий, а потом в лес и тихо подобраться к дому с другой стороны, как они услышали громкий треск и спешились.

 

- Стреляют – сказал запыхавшийся Мишка, подъезжая к Коле, который напряженно вслушивался в наступившую тишину. Филя молчал. Но глаза у него были широко раскрыты.

 

Не сговариваясь, молча, положили  велики в укромном месте, закидав папортником, и стали тихо продвигаться по лесу. Они знали от Оли про заброшенный муравейник и хотели рассказать это взрослым.

 

Но когда Коля с расцарапанным ветками лицом подошел к месту и уже видел этот муравейник на заветной полянке, он увидел как  весь муравейник  внезапно откинулся набок словно крышка сундука, обнаружив деревянное днище, которое приняло теперь вертикальное положение, и из образовавшегося внизу  большого отверстия,  как из колодца ,показалась голова Александра Москаленко . Далее у колодца оказался непонятно откуда взявшийся Володя .  И они вместе стали вытаскивать что-то на ремнях для крепления грузов, которые у Володи почему-то были заготовлены заранее. Наконец, появился спящий крепко ребенок, который как в люльке лежал в перевернутом автомобильном кресле. Потом вялая и почти спящая пятилетняя девочка, которая сидела на ремнях как на качелях. Далее вылезла из колодца бледная перепачканная Оля. А следом за ней вытащили с большим трудом Константина Павловича, у которого плечо было перевязано какой-то кровавой тряпкой. У  Константина Павловича лицо было белым, и  он сразу же лег на траву в изнеможении, закрыв глаза. Тайна подземного хода с выходом под старым муравейником, который был всего лишь макетом с приклеенными иголками, эта тайна оказалась известна всем. Это уже была не тайна.

 

Опять послышались выстрелы, на этот раз значительно ближе. И на полянку стали выходить вооруженные люди в камуфляже и балаклавах.

 

А потом из калитки вывели в наручниках Олега Хапкова, за ним няню Татьяну Владиславовну, со злым лицом и непричесанную, и еще каких-то людей. Филя вдруг вспомнил, кого тот ему напоминал внешне со своей бритой головой на бычьей шее и золотой цепью: ну, конечно же, гоблина из известного романа-фэнтези, фильм по которому они смотрели сто раз уже. Выходит, они победили Силы Зла, ух…

 

XXVII. Эпилог.

 

Автобус на Питер вот-вот должны были подать. На небольшой центральной площади Илюхино возле остановки автобуса уже стали собираться люди.

 

- Ну, с Богом, - говорил, Володя Кручинин, пожимая руку Игнатию Караджи, – счастливо доехать и встретиться с родными. До Кишинева потом на поезде?

 

- Автобусом дешевле,- сказал Игнатий, - вам огромное спасибо, буду  молиться за вас. Чтобы здоровья всем и процветания

 

 Теперь, когда он был подстрижен, вымыт и одет в джинсы Артема и футболку Москаленко, бедолага оказался совсем еще не старым мужчиной с симпатичным и умным лицом. На носу у него теперь оказались очки, так как он страдал еще ко всему и близорукостью. Очки он все время поправлял, они падали с носа, так как в спешке точный размер подобрать не удалось.

 

_ Да, Константину Павловичу теперь здоровья не помешает, ранение у него непростое, – сказал Володя. – Саня говорит, если бы не Константин Павлович, если бы он не задержал Хапкова с охранником, то они не успели бы взломать дверь черного хода и подготовить детей к выходу. Дети под демидролом были, им снотворное все время давали там, чтобы не беспокоили. Как еще он сам успел, раненный забежать в этот бункер и выйти вместе со всеми. А Оля ваша молодчина, сообразительная девочка и выдержка как у солдата.

 

Стоящая рядом Оля густо покраснела, сверкнув глазами в сторону Коли. Но сверкание глаз неуклюже заслонила большая Светлана, которая кинулась нежно обнимать подругу.

 

- А спецназ кто вызвал?

 

- А мы и вызвали с Саней. Там самое главное время было рассчитать правильно, чтобы их крышеватели в районе уже не успели никого предупредить, но еще имели возможность подсуетиться и выставить себя поборниками закона. Пришлось, конечно, надавить малость, сказать, что все сведения по делу в надежных руках и так далее. Использовать шантаж. – Володя подмигнул Коле.

 

-Теперь их посадят?

 

-Кого? Хапков? А кто их знает? Может и выкрутятся еще. Наймут адвоката или просто сбегут. Или следаки дело развалят. Денег у них много, могут подкупить любого. За деньги многие люди совесть продадут.

 

- Да нет. Районное начальство посадят? – Переспросил Коля нетерпеливо.

 

-Фью-у… - ответил Володя – вряд ли. Если кому и влетит, то нам с Саньком. За самоуправство. Санек сейчас в отделении изо всех сил документацию приводит в порядок, чтобы хоть к этому не придрались. Небось, проверками замучают.

 

-Не влетит, - вмешался в разговор подошедший к ним Артем, Алина задержалась у машины, вытаскивая что-то с заднего сидения. – Я сразу созвонился со своим армейским другом, который теперь криминальную хронику ведет на телевидении. Они уже по горячим следам опросили начальство в районе и сюжет сегодня пустят в эфир. А по сюжету ребята однозначно герои. Трудно переиграть то, что было уже высказано на такое большое количество народа. Тут мы их опередили своим пиаром. И уж депутатом ему точно не быть.

 

-Ура-а – сказал Мишка, пап, ты починил наш телик? – спросил он, оборачиваясь к стоящему за ним Василию

- У дяди Саши посмотрим, - ответил тот.

- Можно у нас посмотреть, - сказала Оля. – Ребята, я всех приглашаю, мне родители разрешили. Говорят, приглашай к нам ребят, и почаще. У нас удобно, веранда большая, все поместятся.

 

На сей раз искрящийся взгляд ее зеленых глаз из-под копны рыжих локонов достиг пункта назначения, заставив в свою очередь густо покраснеть Колю.

 

Подали большой глянцевый междугородный автобус, и люди на остановке стали заходить туда.

 

- Вот детские вещи для вашего малыша, - протянула пакет Игнатию подошедшая Алина , - она теперь стояла, обнимая Филю другой рукой и взъерошивая ему волосы на голове, отчего он строил уморительные гримасы и крутил головой. Умопомрачительный аромат ее духов окутал все вокруг, перебивая даже запах компоста из-за ближайшего забора, – все новое, ни разу не надеванное. Покупала много, без счету, а  моим не пригодилось Напишите, если нужны будут лекарства или что-то, обязательно напишите, не пропадайте.

 

- Благодарю, - по-старомодному ответил Игнатий и слегка поклонился, принимая пакет.

 

На Алине были темные очки, элегантная рваная майка и элегантные рваные шорты, все очень дорогое, но сама Алина стала как-то проще. Она опять стала почти домашней мамой. И, кажется, ей это нравилось.

 

 

 

М. Балуева

2013- июль 2014